— Как моё кафе? — спросил Гарри.
Тор посмотрел на него. Потом — рассмеялся. Коротко, без обычного раската.
— Нет. Твоё кафе — тёплое. Тессеракт — холодный. Разные маяки. Разные гости.
— И какие гости могут прийти на Тессеракт?
— Плохие, — сказал Тор просто. — Голодные. Их много.
Тишина. За окном Бруклин жил своей вечерней жизнью — огни, голоса, гудки.
— Я боюсь, что Локи приведёт их, — сказал Тор. И голос у него стал тихим — по-настоящему тихим, по-человечески, без остатка божественного грохота. — Я боюсь, что он упал туда, где они живут, и они его нашли, и он… Локи слаб, когда ему больно. А ему больно. Я это знаю.
— Ты любишь его, — сказал Гарри.
Тор моргнул. Как будто ему сказали очевидную вещь, которую он почему-то забывал произнести вслух.
— Он мой брат. Он ударил меня ножом, обманывал, предавал и пытался захватить трон. Конечно, я его люблю.
Гарри усмехнулся. Тор увидел усмешку и нахмурился.
— Ты смеёшься?
— Нет. У меня… было похоже. Человек, которого я считал своим учителем. Он врал мне. Использовал. Отправлял на смерть. Буквально. И я… — Гарри помолчал. — Я его простил. Не сразу. Через много лет.
Тор слушал. Внимательно — он умел слушать, когда хотел, и хотел чаще, чем о нём думали.
— Если Локи придёт, — сказал Тор, — я буду между ним и этим миром. Это мой долг. Но я хочу спасти его, а все остальные хотят его остановить. Это разные вещи.
— Разные, — согласился Гарри. — Иногда «предатель» становится самым храбрым из всех. — Гарри поставил стакан. — Люди — сложнее, чем «враг» и «друг». Локи тоже.
— Ты умный, волшебник, — сказал Тор.
— Я бариста.
— ТЫ УМНЫЙ БАРИСТА!
Гарри выдохнул. Тор снова стал громким — как лампочку включили. Переход от тишины к раскату занял полсекунды.
— Ещё сливочного пива? — спросил Гарри.
— ДА! И пирог! И сэндвич! И ещё один пирог!
— Ты съел два пирога в прошлый раз.
— Я РОСЛЫЙ МУЖЧИНА!
Гарри принёс пирог, сэндвич и ещё пирог. Тор ел с энтузиазмом, который граничил с религиозным экстазом. Между кусками он рассказывал о битвах в Асгарде, о девяти мирах, о Биврёсте, о том, как однажды победил каменного великана голыми руками и потом неделю не мог поднять ложку.
— А ПОТОМ МАТЬ СКАЗАЛА — «Тор, если ты ещё раз сломаешь обеденный стол, я заберу у тебя молот» — И Я СКАЗАЛ — «мама, стол сам сломался!» — И ОНА СКАЗАЛА—
— Тор, — перебил Гарри.
— Да?
— Когда это случится. Когда Локи придёт. Ты справишься?
Тор замолчал. Посмотрел на Гарри. Серьёзно, прямо.
— Я — да, — сказал он. — Но один — может быть, нет. Их будет много. Тех, кого он приведёт. Голодных, злых. Армия.
— У тебя есть команда.
— Команда Фьюри?
— Твоя команда. Стив, Тони, Наташа, Клинт, Брюс. Они сильные. Каждый по-своему.
Тор улыбнулся. Широко, тепло.
— А ты? — спросил он. — Если будет плохо. Если армия придёт в этот город, в этот район, на эту улицу. Ты выйдешь?
Гарри молчал. Долго. Протирал стакан — медленно, по кругу, по тысячный раз за четырнадцать лет.
— Я варю кофе, — сказал он наконец. — Пеку пироги. Это всё, что я делаю.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть.