Они оба помолчали.
* * *
Прошел день. Вечерело.
Манхэттен закрылся для движения, мосты перекрыли. В Бруклине стало тихо. Кафе опустело — кто-то поехал к семье, кто-то остался дома. К шести в зале был только Гарри, Макгонагалл и еще один парень с круассаном, который доел его и заказал ещё один.
— Я могу остаться?
— Можете.
— Я не знаю, куда идти.
— Тогда тем более.
Гарри сварил ему какао. Парень пил его медленно, без слов. К семи часам встал, оставил пять долларов, вышел. Колокольчик звякнул.
В восемь Гарри закрыл дверь. Макгонагалл собрала спицы.
— Идёте домой?
— Да. У меня сегодня внучка.
— Передавайте ей привет.
— Передам.
Она вышла. Дверь звякнула.
Гарри остался один.
* * *
Он начал мыть посуду.
Посуды было мало: день был странный. Он мыл первую чашку, когда это случилось.
Не громко. Тихо.
Воздух стал тоньше.
Гарри почувствовал это в груди, как будто кто-то на секунду сжал лёгкие и отпустил. Шрам на лбу не зашевелился. Это была другая магия. Большая. Старая. Не из его мира.
Он поставил чашку на сушилку.
Подошёл к двери. Открыл.
* * *
На улице был вечер.
Бруклин был тихий — слишком тихий. Машины, которые ехали, стояли перпендикулярно. У одной была открыта дверь, и на сиденье лежала горка серого пепла на ремне безопасности. У другой никого. Запах пепла — тонкий, не горелый, скорее как от старого камина.
Гарри сделал шаг наружу.
Постоял. Дышал.
На перекрёстке — машина, в которую кто-то въехал, потому что водитель исчез. Из этой машины, из водительского места, выходил высокий человек.
В кожаном плаще. С повязкой на одном глазу.
Гарри узнал его издалека.
— Фьюри.
Фьюри обернулся. Лицо у него было в пыли — от подушки безопасности, от пепла своего водителя, от чего-то ещё. Один единственный глаз Фьюри тускнел. В нём было больше понимания, чем обычно. Фьюри уже знал, что происходит.
Они пошли друг к другу. Шесть шагов один. Семь шагов другой. Встретились посередине улицы.
— Бариста, — сказал Фьюри.
— Фьюри.
— Хилл нет.
Гарри молчал.
Фьюри посмотрел на свои руки. На правой не хватало мизинца — он рассыпался первым. Фьюри посмотрел на это спокойно, как профессионал смотрит на чужое лицо в зеркале.
— Я не успею.
Достал из кармана плоский пейджер. Старый, с лампочкой. Нажал кнопку.
Лампочка мигнула. Один раз. Сигнал ушёл.
— Кому? — спросил Гарри.
— Капитану. Я ей должен был позвонить ещё в девяносто пятом, но не позвонил. Думал справлюсь. Не справился.
Сунул пейджер обратно в карман. Тяжело вздохнул.
— Бариста.
— Да?
— Жаль. Я сегодня собирался к тебе. Хотел круассан.
Гарри открыл рот. Закрыл.
— Я схожу за круассаном.
— Не успеешь.
— Успею.
— Не успеешь, бариста.
Тишина. Гарри посмотрел на Фьюри. Фьюри посмотрел на Гарри. У Фьюри начал рассыпаться правый рукав. Тонкий пепел потёк на асфальт.
— Скажи Стиву.
— Что?
Фьюри подумал. На секунду.
— Что я благодарен.
— За что?
— Он знает.
Тишина.
— И ещё, бариста.
— Да?
— Тех, кто ушел — верни. Если найдёшь способ. Я знаю, что ты неподходящий человек для этого. Но больше некому. Подходящих больше нет.
— Я не знаю как.