— Ангел божий, вроде нее, — благословение для глаз, а ты — всего лишь ничтожный мусор, недостойный лицезреть ее. — Я мрачно усмехаюсь, наслаждаясь страхом, исходящим от мужчины. Мой смех заставляет его обмочиться.Жалкий ублюдок. — А кто же я? Я — монстр под твоей кроватью, тень, следующая за тобой по пятам, — мое дыхание опаляет его лицо, когда я продолжаю, — и ходячий кошмар, избавляющийся от грязи.
Быстрым движением я вырываю его второй глаз из глазницы, а затем и сердце, чтобы заглушить крик до того, как он прозвучит. Бывают дни, когда я наслаждаюсь его звучанием, но сегодня я хочу как можно скорее вернуть Селин в поле своего зрения. Я начинаю нервничать, когда ее нет рядом. Как будто это я потерял что-то жизненно важное, и теперь истекаю кровью на земле.
Я склоняю голову набок. Раньше со мной такого не случалось. Подобнаяодержимость человеком. В данный момент я не могу заставить себя думать о том, почему это происходит. У меня есть предположение, но я боюсь надеяться — вдруг ошибаюсь. Вместо этого я могу сосредоточиться на том, чтобы найти ее как можно скорее. Как только увижу ее, снова смогу дышать. Образно говоря, конечно.
На самом деле мне не нужен кислород, чтобы выжить.
Мое внимание притягивает растекающаяся по земле лужа крови, и, опустив в нее пальцы, я рисую смайлик с клыками, которые, к сожалению, больше напоминают торчащие передние зубы, но я не могу позволить кому-то другому присвоить себе мою работу. Я бросаю тело в металлический мусорный бак и отряхиваю руки. Потянувшись, я осматриваю себя и улыбаюсь, не обнаружив и капли крови. Довольный, я направляюсь в сторону квартиры Селин.
Проследить вчера вечером за Селин до дома после расследования было проще простого. Мне нужно было узнать, где она живет — мой вороненок не мог так просто улететь от меня.
Я с легкостью перелезаю через сетчатый забор в конце переулка и как ни в чем не бывало выхожу на залитый солнечным светом тротуар. Легкий ветерок треплет волнистые рыжие волосы, и я со счастливым вздохом откидываю голову назад. Обожаю такую погоду и чувствую запах приближающегося дождя, принесенный ветром. Жара и холод не влияют на вампиров так, как на людей. Иногда мне не хватает настоящего ощущения тепла на коже или мурашек от холода. Для меня все кажется одинаковым.
Перебирая пальцами тонкую серебряную цепочку на шее, я позволяю себе представить, каково было бы вдохнуть сладкий аромат Селин вблизи. Провести носом вдоль ее ключицы, проложить языком дорожку между грудей, а затем впиться зубами в ее нежную шею.
Эта всепоглощающая одержимость… Не то чтобы раньше я не преследовал свою добычу, но Селин — не добыча. Она — нечто большее, и впервые с тех пор, как стал вампиром, я ощущаю что-то похожее на страх. Если она та, за кого я ее принимаю, то в ее власти ослабить меня.
Не успеваю я опомниться, как оказываюсь перед многоэтажным домом Селин.
Я схожу с ума — по крайней мере, с того, что от него осталось, — из-за человеческой женщины, которую даже не знаю. Я не понимаю, что со мной, но и не стремлюсь это выяснить. Годами единственное, чем я наполнял свое существование, — убийство тех, кто недостоин жизни. Но порой даже это не могло заполнить пустоту внутри. Однако с прошлой ночи в моих мыслях поселилась Селин, и пространство, занимаемое ей становится все больше, до такой степени, что я не могу перестать о ней думать. Одержимость быстро становится слишком слабым словом для того, что я чувствую.