— Зачем ты это делаешь? — кричит он, изо всех сил пытаясь отползти назад, но все его старания тщетны. Все, что он делает, — это усиливает кровотечение из перерезанной бедренной артерии, еще на шаг приближаясь к встрече со своими приятелями в загробном мире.
— Думаю, ты и так знаешь, Питер. — Я демонстративно облизываю клыки и засовываю руки в карманы, продолжая свой медленный шаг.
Дразнитьвлиятельных мужчин слишком забавно. Я мысленно усмехаюсь над этим словом.
Все они — жалкие людишки, и их так легко сломать, стоит только мне за них взяться. Уже более века никто не оказывал сопротивления по-настоящему.
— Пожалуйста! Умоляю тебя! — Из его носа текут сопли, а воздух пропитан запахом его тела, от которого у меня морщится нос. Он побледнел, и не только от страха. Его время на исходе, и он это знает. — Я сделаю все, что захочешь! Тебе нужны деньги? Оружие? Наркотики? Клянусь, я могу все это достать! У меня есть связи! — молит он, протягивая руки, пока кровь под ним продолжает растекаться. Его сердцебиение замедляется, а глаза теряют блеск от потери крови.
— Хм… — Я постукиваю указательным пальцем по подбородку, делая вид, что обдумываю его предложение. — Думаешь, ты мог бы сделать это для меня? — насмехаюсь я. — У меня немного туго с деньгами.
Он яростно кивает.
— Да! Позволь мне просто позвонить своему человеку и все уладить.
Занятно. Даже перед лицом неминуемой смерти он все еще пытается умолять, будто еще что-то можно изменить. Мне нравится видеть, как в их глазах вспыхивает огонек надежды, прямо перед тем, как я его погашу.
— У тебя… — я смотрю на свое пустое запястье, — осталась минута, Питер. Будь серьезнее. Ты тратишь наше время впустую.
— Обрати меня! Обрати меня в… в того, кем ты являешься.
Так вот зачем он торгуется.
Я даже не пытаюсь сдержать довольный смешок, вырвавшийся из моего горла.
Полагаю, мое третье столетие, или как бы оно ни называлось, сделало меня немного сумасшедшим. Но я не могу полагаться на то, что копы действительно выполнят свою работу. Мне скучно. С тем же успехом я могу помочь навести порядок на улицах и попутно сам устроить небольшой хаос.
Я подхватываю с пола телефон, который ранее отшвырнул в сторону, и протягиваю ему. В тот же миг вынимаю ржавую свинцовую трубу из оторванной кисти предыдущей жертвы и со всей силы ударяю его по руке. Он вскрикивает от боли и роняет телефон.
Тот с грохотом приземляется на бетонный пол, экран вдребезги разбивается.
Блять, какие же хрупкие.
Люди.
Их вещи.
Все вокруг.
Но не я.
— Дерьмо! — Слезы текут по лицу Питера, как капли дождя по оконному стеклу, пока он, рыдая, прижимает сломанную руку к груди. — Какого черта? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не убивай меня! У меня есть жена.
— Ты действительно думал, что твое жалкое предложение заинтересует меня? — Я склоняю голову набок и цокаю языком. — Я живу здесь дольше, чем ты можешь себе представить, и имею доступ ко всему, что ты можешь мне предложить, и даже больше.
Вздыхаю, понимая, что наше время истекло.
— А я думал ты хоть немного развлечешь меня, Питер, — снова цыкаю я, грозя ему пальцем. — Еще и пытаешься разжалобить меня, используя жену? Вспоминаешь ли ты о ней, когда заваливаешь улицы наркотиками? Или, когда похищаешь молодых девушек и продаешь их? Или ты думаешь о ней только тогда, когда это может спасти твою жалкую задницу? — Я изучаю свои идеально ухоженные ногти. — Держу пари, ты ее даже не любишь, что крайне печально. Ведь любовь — это единственное, что придает жизни смысл.