Я выхожу и, как бесчувственный зомби, направляюсь к своей двери.
Остановившись перед ней, я замираю, и вдруг плотина, сдерживающая мои эмоции, прорывается. Словно нахождения перед моей квартирой, вдали от пансионата, достаточно, чтобы наконец отпустить себя. Звук, который я издаю, должно быть похож на предсмертный крик умирающего животного, но я не могу больше сдерживаться. Я почти добралась до безопасности, и все же сорвалась.
Мое пальто цепляется за фактурную стену, когда я отступаю назад и сползаю по ней, оседая на пол бесформенной кучей. Ключи выпадают из моих рук и оказываются вне досягаемости. Слезы непрерывным потоком текут по моему лицу, и я сворачиваюсь калачиком, утыкаясь головой в колени. У меня нет сил подняться и войти внутрь, поэтому я просто сижу здесь и позволяю эмоциям захлестнуть меня.
Я плачу по отцу, которому выпала судьба, о которой он не просил. Я плачу по себе, потерявшей обоих родителей. Я плачу по неопределенному будущему, которое, кажется, не сулит ничего, кроме одиночества и боли.
Я смутно различаю скрип открывающейся двери и глухой стук от ее закрытия. Шорох одежды и ощущение тепла справа заставляют меня выглянуть из-под руки. Я вижу Завьера, сидящего на корточках и смотрящего на меня с печалью на лице. На нем черный свитер, который выглядит таким мягким, что мне хочется прижаться к нему, а на шее поблескивает серебряная цепочка. Когда он склоняет голову, его шелковистые рыжие волосы падают на лоб, очаровательно закрывая очки. Он наблюдает за тем, как я рассматриваю его, а затем медленно раскрывает объятия.
Этот безмолвный жест утешения каким-то образом вызывает у меня новый поток слез, и я бросаюсь к нему в объятья. Он обхватывает меня так крепко, что я чувствую, как мое сердцебиение эхом отдается между нами.
— Тш-ш, Селин. Я с тобой, красавица. — Одной рукой он придерживает меня за шею, а другой распускает мой хвост, позволяя волосам рассыпаться по спине. Облегчение от того, что напряжение ушло, ощущается чудесно, и он мягко проводит ладонью по моим локонам. Клянусь, я чувствую, как он целует меня в макушку, но прикосновение такое легкое, что, возможно, это просто игра моего воображения.
Его слова заставляют меня плакать еще сильнее, и мне неловко от того, что я буквально таю в его объятьях, но мне так хорошо. Он практически незнакомец, и все же комфорт, который я ощущаю рядом с ним, невозможно отрицать. Невидимая сила притягивает нас друг к другу, словно магнит, и я не могу понять, как он всегда оказывается рядом, когда я в нем нуждаюсь.
— Я рядом. Ты в безопасности, — продолжает шептать он успокаивающим тоном.
Его голос вибрацией отдается у моей груди, и я поудобнее устраиваюсь на его коленях, полностью отдаваясь этому теплу.
— Кто бы тебя ни обидел, просто скажи мне, и я убью его.
— Это был мой отец, — говорю я хриплым голосом. Я рассказывала тебе о нем. У него деменция. Сегодня был… плохой день.
Мы остаемся в таком положении бог знает сколько времени, и я эгоистично наслаждаюсь этим дольше, чем следовало бы. Когда его руки внезапно сжимаются крепче, я чувствую, что ему это нужно так же сильно, как и мне. Я утыкаюсь лицом в его шею, и аромат ванили и кипариса наполняет мои легкие.