– О, Билли, – тихо говорит Марджори, будто вот-вот упадет в обморок.
– Нам нужно от этого избавиться, – говорю я. – Прямо сейчас, пока сюда не явились с обыском. – Я улыбаюсь, пытаясь поднять ей настроение. – Наконец-то нашлось применение всем тем пластиковым пакетам из супермаркета, что ты так бережно хранишь.
Мы приносим мешок с пакетами из кухни, набиваем их разноцветными коробочками и выносим к боковой двери. Никто из нас не хочет спать.
У Биллидолжны быть эти вещи, он должен знать о них и иметь с ними дело, если хочет преуспеть в грядущем новом мире. Я должен был обеспечить его ими – так он не отстал бы от прогресса. Вот моя ошибка. Билли не виноват в том, что стремился их заполучить. Он был прав. Но зашел слишком далеко.
Я, конечно, никогда не скажу ему ничего подобного. У отца есть обязанности. Вытащить его из переделки, но не одобрять и уж тем более не поощрять.
Шесть пакетов заполняют заднее сиденье «Вояджера». Я думал поехать один, но Марджори хочет со мной, и я рад ее обществу.
Почти тридцать миль через темную и пустынную местность. По пути мы встречаем всего две машины. В домах не горят огни. Все магазины закрыты.
Моя цель – торговый центр, который я как-то заметил по дороге в Фолл-Сити несколько недель назад, когда охотился за Гербертом Эверли. Он тоже закрыт, вокруг мрачно и безлюдно. Я объезжаю его с задней стороны, затем кружу по территории, чтобы убедиться, что в тенях не прячутся полицейские или частная охрана. Никого нет.
По пути я присмотрел мусорные контейнеры – большие и зеленые, размером с грузовик, стоящие позади магазинов, – и останавливаюсь у того, что за супермаркетом. От бака исходит слабый неприятный запах, поэтому я выбираю именно его. Коробки, свертки, кочаны порченого салата – наполнен до краев, его не вывезли в субботу вечером.
Я выбрасываю пакеты один за другим. Они исчезают среди мусора. Никаких дисков с программами.
Когда мы едем домой, одни в целом мире, Марджори держит меня за руку.
23
Когда мы наконец добираемся до дома, полиция уже ждет. Я так и думал.
Сейчас три часа, весь день насмарку. Утром в воскресенье было невозможно найти адвоката, так что в конце концов около десяти часов я позвонил в дорожную полицию, чтобы спросить, где находится суд, и мне дали адрес и номер телефона. Я позвонил в суд и поговорил с женщиной, настроенной работать с исключительной эффективностью и не позволять ни малейшему проблеску индивидуальности прорваться наружу. Думаю, это хорошая стратегия, если твоя задача – отвечать на телефонные звонки в здании суда.
Я объяснил этой женщине свою проблему, но она не предложила никакой помощи, не дала никаких указаний, вообще ничего. А затем вдруг спросила, устроит ли нас вариант с государственным защитником.
Мне это даже в голову не приходило. Люди вроде меня о таком вообще не думают.
– Я без работы уже два года, – сказал я. – Я исчерпал пособие. У меня нет доходов.
– Вам следовало упомянуть это раньше, – раздраженно отозвалась она.
Я не стал утруждаться и сообщать, что не привык рассматривать свой провал в качестве актива, и она дала мне другой номер для звонка.