Подходящее место для бандитской засады. И, как следствие, отличная локация для захвата самих уралмашевских силами спецназа. Маршрут найден.
Выдвинул скрипящий ящик. Достал чистый белый лист формата А4, потертую деревянную линейку, синий и красный карандаши. Сел на расшатанный стул.
У старшего лейтенанта Кольцова не было опыта планирования силовых захватов. Его предел — облава на коммерческий ларек с паленой водкой. Мой опыт по линии ВГУ включал блокирование и захват разведчиков под дипломатическим прикрытием в плотной городской застройке. Разница критическая. Региональный спецназ ФСБ работает ровно так, как опер поставит им задачу.
Грифель коснулся бумаги.
Это был не просто рисунок от руки. Это был тактический план. Я расчертил периметр. Синим карандашом выделил единственный вектор захода цели — синего джипа. Отметил мертвые зоны за кирпичной кладкой теплотрассы, где бандиты могли попытаться укрыться от огня.
Красным начал наносить точки расстановки бойцов регионального отдела специального назначения. Группа блокирования — отсекает пути отхода по разбитой грунтовке, перекрывая выезд «Уралом». Группа захвата — бьет в лоб и с правого фланга.
Я скрупулезно высчитывал сектора. Уралмашевские приедут с нелегальными стволами, они будут на взводе. Спецназ должен накрыть их плотно, получив тактическое преимущество с первых же секунд.
Посмотрел в справочник Кольцова, нашел нужный контакт. Не отрывая взгляда от схемы, левой рукой потянулся к дисковому телефону. Снял трубку, набрал внутренний номер дежурного по связи.
— Кольцов. ОЭБ, — голос прозвучал сухо и властно. — Дай две частоты для взаимодействия с «тяжелыми». Режим закрытый. Да, на сегодня. Принял.
Бросил трубку. Карандаш продолжил вычерчивать линии блокирования.
Только сейчас я заметил изменение звукового фона. За соседним столом стих лязг печатной машинки. Олег Савченко последние полчаса уныло печатал свой бесконечный рапорт по рыночным челнокам. Сначала его «Ятрань» стучала ритмично, потом с длинными паузами. Теперь замолчала совсем.
Я не поднимал головы, но периферийным зрением отлично контролировал соседа. Олег сидел, замерев, с занесенными над клавиатурой руками. В углу рта дымилась забытая «Прима», пепел длинной серой гусеницей падал прямо на воротник его застиранной клетчатой рубашки. Он смотрел на меня.
В его взгляде читалась смесь удивления, непонимания и зависти. Савченко привык видеть рядом с собой ленивого старшего лейтенанта.
Сейчас перед ним работал другой человек, собранный. Скупые, точные движения. Ничего лишнего. Четкие, рубленые команды в телефонную трубку.
Олег видел настоящую оперативную работу. Ту самую, ради которой он когда-то шел в Контору, и от которой теперь был отодвинут безденежьем, усталостью и бытовухой девяностых. Он выживал, а человек за соседним столом прямо сейчас хладнокровно готовил реальную боевую реализацию.
— Леха… — голос Савченко дрогнул.
Он вытащил сигарету изо рта. Пальцы у него слегка подрагивали.
— Ты чего завелся-то? Какая схема? Кого принимать собрались с «тяжелыми»?