Директор мигнул дальним светом. Дежурный в будке засуетился и тяжелый шлагбаум медленно пополз вверх, открывая путь на закрытую территорию.
— Добро пожаловать домой, Анатолий Иванович, — Тарасов с хрустом воткнул первую передачу. — Поехали под землю.
Глава 6 «Сектор "Д"»
Полосатый шлагбаум взмыл вверх, едва белая «Нива» приблизилась к проходной. Охранник в засаленном ватнике вытянулся по стойке смирно, провожая взглядом машину директора.
Территория Верх-Исетского завода встретила нас пронизывающим ветром и запахом угольной пыли. Огромный промышленный гигант напоминал раненого зверя, медленно умирающего в капкане девяностых. Вдоль разбитой бетонки тянулись цеха с выбитыми окнами, наспех заколоченными фанерой. Остовы ржавеющих козловых кранов торчали на фоне серого неба. У заборов кучковались стаи бродячих собак.
Навстречу машине шли рабочие со смены. Серые лица, впалые щеки, стоптанные рабочие ботинки. Они курили дешевые сигареты без фильтра, пряча огонек в огрубевших ладонях.
Я смотрел на профиль Тарасова. Директор вцепился в руль. Это была его империя. Умирающая, но еще живая. Он выгрызал для этих людей зарплату, отбивался от бандитов, не давал распилить уникальные станки на металлолом. Завод держался исключительно на хребте этого советского динозавра.
«Нива» свернула за угол огромного листопрокатного цеха и затормозила у неприметной кирпичной пристройки, прилепленной к глухой стене старого административного корпуса. Ни вывесок, ни охраны. Ржавая железная дверь.
Тарасов заглушил мотор. Вышел из машины. Отпер дверь массивным ключом. Мы шагнули в холодный, пропахший сыростью тамбур.
Внутри не было ничего, кроме широких створок грузового лифта. Директор достал из внутреннего кармана гладкую пластиковую карту — в моем времени такие системы магнитного допуска только проходили обкатку — и скормил ее узкой щели на щитке. В недрах шахты тяжело, утробно лязгнул металл.
Мы зашли в кабину. Тарасов нажал кнопку без маркировки, удерживая ее несколько секунд. Лифт дернулся и пошел вниз.
Спуск был долгим. Гораздо дольше, чем нужно для стандартного бомбоубежища Гражданской обороны. Закладывало уши. Воздух в кабине стремительно остывал.
Подошвы ботинок ощущали низкочастотную вибрацию. Так работают мощные промышленные вентиляторы на сверхглубоких горизонтах. В воздухе появился легкий, едва уловимый привкус озона. Под нами гудели скрытые силовые подстанции.
Грамотная маскировка. Колоссальные энергозатраты бункера просто растворялись в аппетитах сталеплавильных печей завода-гиганта. Ни одна комиссия не найдет этот перерасход.
Кабина вздрогнула и остановилась. Створки разъехались.
Мы вышли в небольшой тамбур, который заканчивался массивной гермодверью с корабельным штурвалом. На толстом сером металле тускло краснел выцветший трафарет: «Сектор Д».
Тарасов с натугой провернул штурвал. Ригели с лязгом вышли из пазов.
Мы переступили порог «Инкубатора».
Здесь не было сверкающего хрома и стерильных белых коридоров из западных фантастических фильмов. Это была советская военно-медицинская машина. Брутальная, утилитарная и пугающая своей прагматичностью. Настоящая закрытая лаборатория Конторы без глянца и лишней эстетики.