В половине восьмого вечера Савченко наконец сгреб документы в сейф, буркнул «до завтра» и сбежал домой. Кабинет опустел. За окном сгущались холодные осенние сумерки. Пора было проверить, как работает процессуальная машина.
Я придвинул к себе тяжелый дисковый телефон белого цвета, снял трубку и накрутил номер следственного отдела районного УВД. Материалы по задержанию Гвоздя и его бригады еще в пятницу были переданы туда. Железобетонная фактура. Вымогательство, покушение, изъятые стволы. В мое время за такое паяли червонец строгача и отправляли шить рукавицы под Магадан.
Трубку сняли только после пятого гудка.
— Слушаю, Смирнов, — голос был уставшим, фоном играло какое-то шипящее радио.
— Приветствую. ФСБ беспокоит. Кольцов, — я включил ровный, деловой тон взаимодействия ведомств. — Звоню узнать по материалам реализации на Сортировке. Как закрепление идет? Суд санкцию на арест дал?
На том конце провода повисла пауза. Послышался щелчок зажигалки — следователь прикуривал.
— А, Кольцов… — тон капитана милиции неуловимо изменился.
В нем пропала настороженность, уступив место ленивой бюрократической тягучести.
— Дали санкцию, не переживай. Только твоего подопечного в СИЗО уже нет.
Я напрягся.
— В смысле нет? Куда он делся из-под стражи?
— На больничку отъехал, — фыркнул Смирнов. — В субботу ночью — острый приступ. Язва желудка. СИЗО вызвали скорую. Его перевели в Центральную городскую больницу. Лежит в хирургии. Приставлен постовой из ППС.
— Что за бред? Какая язва? Он здоровый как бык, я его лично брал. Это классическая схема ухода на рывок.
— Медицинское заключение официальное, с печатями, — равнодушно отрезал следователь. — И вообще ты сильно-то не разгоняйся. Дело у нас сыплется.
Я замер, сжав телефонную трубку.
— Не понял.
— Я говорю, сто сорок восьмая статья не вырисовывается, — голос милиционера звучал нагло и монотонно, как заученный текст по бумажке. — Доказательной базы нет. Записи разговоров — качество дрянь. Ну встретились два мужика на пустыре, повздорили из-за ДТП. Банальный дорожный конфликт.
— Оружие при них было изъято! — я уже не сдерживался. — Два ТТ, автомат в багажнике!
— Оружие они в кустах нашли. Шли, говорят, как раз в милицию сдавать, как добропорядочные граждане, а тут вы со своими маски-шоу, — хмыкнул Смирнов. — В общем, максимум, что я тут усматриваю — это сто девятая. Обоюдные побои. Или злостное хулиганство. Буду переквалифицировать.
Счетчик КГБ сорвало.
Старший лейтенант Кольцов растворился. В пустом, прокуренном кабинете свердловского Управления ФСБ у телефона сидел взбешенный полковник Комитета государственной безопасности, который привык, что по одному его взгляду сотрудники МВД вставали по стойке смирно.
— Послушай меня сюда, капитан, — мой голос упал на октаву вниз. — Если ты сейчас попытаешься слить материалы оперативной разработки госбезопасности, я тебя уничтожу. Я выверну наизнанку тебя, твоего начальника отдела и ваши финансовые потоки. Завтра же утром рапорт на твой откровенный саботаж ляжет на стол прокурору области и в инспекцию по личному составу УВД. Ты сядешь в соседнюю камеру к уралмашевским. Ты меня понял?