Смирнов замолчал. Мой напор сбил его с толку, пробив брешь в его наглости. Но милиционер девяностых быстро взял себя в руки.
— Ты тон сбавь и не ори на меня, — голос Смирнова стал сухим, канцелярским, он накрылся юридическим щитом. — Согласно Уголовно-процессуальному кодексу, следователь — это независимое должностное лицо. Ты, как оперативник, не имеешь никакого права давить на ход следствия и диктовать мне, как квалифицировать статьи. Есть претензии — пиши официальную жалобу в прокуратуру. Конец связи.
В трубке раздались короткие, ритмичные гудки.
Я медленно опустил телефон на рычаг. В кабинете было тихо. Слышно было только гудение люминесцентной лампы над столом.
Непростительная потеря контроля. Я рявкнул на следака комитетским тоном, забыв, что на моих плечах всего лишь маленькие звездочки. В 1995 году корочка ФСБ не открывала двери ногой в милицейские кабинеты.
Система нанесла ответный удар.
Перевод здорового быка в гражданскую больницу с одним охранником. Откровенный развал статьи на «хулиганку». Наглое, уверенное поведение следователя, который не боится ФСБ.
Смирнова купили.
И сделал это не Гвоздь из камеры. Это сделал Макар. Тот самый серый кардинал, дергающий за ниточки. Он задействовал свой административный и финансовый ресурс в МВД, точно так же, как задействовал Шилова в ФСБ.
Схема была очевидна. Гвоздя вытаскивают.
Я бросил короткий взгляд на часы. Без четверти восемь. Коридоры Управления окончательно вымерли. Дерягина на месте не оказалось — кабинет зама был заперт, а дежурный на этаже сообщил, что подполковник еще час назад уехал.
Оставался только один уставной ход. Доклад прямому начальнику.
Я не питал наивных надежд. Я прекрасно знал, что Шилов сидит на поводке у Макара. Но мне нужно было зафиксировать этот факт, загнать полковника в угол.
Я толкнул дверь кабинета начальника ОЭБ. Шилов стоял у шкафа, торопливо закидывая в сейф какие-то папки. От утреннего жесткого стыка он слегка прихрамывал на правую ногу. Его показное субботнее дружелюбие испарилось без следа. После инцидента на паркете полковник смотрел на меня с нескрываемым раздражением.
— Чего тебе, Кольцов? — пренебрежительно бросил он, даже не предложив сесть. — Рабочий день закончен.
— Оперативная необходимость, товарищ полковник, — я остановился у стола. — По ситуации с реализацией на Сортировке. Бригадир «Уралмаша» Гвоздь переведен из СИЗО в центральную городскую больницу под предлогом язвы. Следователь РОВД Смирнов откровенно разваливает материал. Статью сто сорок восемь убирают, переквалифицируют на хулиганство. Готовится побег или легальный вывод бандита из-под стражи.
Я смотрел прямо в глаза Шилову. Ждал.
Начальник отдела перестал укладывать дела. Он медленно повернулся ко мне. На его лице не дрогнул ни один мускул удивления. Он знал. Более того, он сам эту схему и согласовывал.
— И что ты от меня хочешь? — Шилов криво усмехнулся, тяжело опираясь руками о стол. — Чтобы я сейчас бросил все дела, побежал звонить генералу МВД и жаловаться на районного следака?
— Требуется вмешательство руководства Управления, — сухо парировал я.