Он указал рукой в окно, туда, где за забором гудела толпа.
— Слышишь их?
— Сколько у нас времени? — задал я вопрос.
Тарасов поднял на меня тяжелый взгляд. Как опытный металлург, он понял, о чем я спрашиваю.
— Сорок восемь часов, — хрипло ответил он. — Если мартеновские печи остынут полностью, огнеупорная кирпичная кладка внутри них сожмется от перепада температур и лопнет. Свод обрушится. Чтобы восстановить хотя бы одну печь после такой остановки, потребуются месяцы работы и миллионы долларов, которых у завода нет. Если мы не дадим напряжение в течение двух суток, ВИЗ умрет физически. Превратится в груду холодного кирпича и ржавого железа. И тогда Сектор «Д» тоже будет обречен. Подвал без прикрытия работающего гиганта долго не протянет.
Защищаться было нечем. Оперировать статьями уголовного кодекса против людей, которые скупают долги миллионными векселями и отключают рубильники на городских электростанциях, — это как бросаться с перочинным ножом на танк.
— И они не теряют времени, Анатолий, — Тарасов горько усмехнулся. — Час назад здесь был твой сменщик. Олег Савченко.
Я чуть прищурился.
— Пришел знакомиться в качестве нового куратора от ФСБ, — старик с отвращением смял пустую сигаретную пачку. — И с порога, эта канцелярская моль, начал играть в спасителя. Прямым текстом, почти не стесняясь, предложил мне продать мой пакет акций этим так называемым инвесторам. Мол, завод все равно банкрот, электричества нет, рабочие сейчас начнут бунт. Сказал: «Сопротивление бесполезно, подумайте о людях, Петр Николаевич. Отдайте контроль и уходите с миром и деньгами».
Грамотно. Шилов прислал Савченко, чтобы прикрыть рейдерский накат погонами госбезопасности. Давят психологически. Уверены, что партия выиграна и деваться Тарасову некуда.
— Значит, они расслабились. Поверили, что загнали нас в угол, — я медленно прошелся по кабинету, заложив руки за спину.
Оборона закончена. Если система не работает по закону, мы будем ломать ее специальными методами. Я остановился напротив старика.
— Держите людей на проходной, Петр Николаевич. Обещайте им что угодно, тяните время.
— Ты придумал, как включить свет? — спросил директор.
— У меня есть план. Мы сыграем с ними в их же игру. Только карты сдавать будем мы.
Тарасов тяжело опустился в кресло. В его взгляде, потухшем было от безысходности, мелькнула искра. Старая советская производственная хватка никуда не делась, ей просто нужно было задать правильный вектор.
— Слушаю тебя, Крылов.
— Противник хочет забрать акции вашего акционерного общества. Он давит через долги и рубильник, рассчитывая, что вы сломаетесь и отдадите реестр. — Я облокотился на стол. — Пусть забирает. Мы отдадим им ВИЗ. Точнее, пустую юридическую оболочку с долгами, из которой выведем все живые активы.
Директор нахмурил густые брови.
— Поясни.
— Это элементарная диверсия, только в экономическом поле. Вы — опытный руководитель. У вас наверняка есть запасной аэродром. Какое-нибудь карманное АОЗТ, зарегистрированное на доверенных людей, через которое вы гоняете бартер или проводите взаимозачеты с поставщиками. При нынешнем бардаке без этого не выживают.