Тарасов медленно кивнул, барабаня жесткими пальцами по столешнице.
— Есть. АОЗТ «Уральский металлург». Абсолютно чистое, никаких долгов на нем не висит.
— Отличное название. Переименуем в «ВИЗ-Металл», чтобы преемственность сохранить для зарубежных контрактов. Ваша задача на ближайшие сутки — перевести на баланс этого АОЗТ все ключевые производственные активы. Основные цеха, мартеновские печи, прокатные станы, патенты на сплавы. Всё ликвидное имущество. И главное — здание, где расположен Сектор «Д». А на старом юридическом лице пусть останутся только долги перед энергетиками, неоплаченные кредиты и пустые бумажки акций. Когда уралмашевские инвесторы откроют баланс купленного завода, они обнаружат, что приобрели миллиардные убытки и груду макулатуры.
— Вывести основные фонды… Без согласования с общим собранием акционеров? Крылов, это же чистый криминал.
— Это выживание, — отрезал я ледяным тоном, не терпящим возражений. — У вас свой нотариус, люди в БТИ и регистрационной палате. На дворе девяносто пятый год. Решения совета директоров рисуются задним числом за одну ночь. Вытаскивайте всё. Оставьте им только вывеску над проходной.
Старик задышал чаще. Кровь снова прилила к его бледному лицу. Он почуял реальный шанс нанести ответный удар.
— Мои юристы сделают, — хрипло выдохнул он. — За сутки оформят переброску. Мы заберем ядро завода. Но есть проблема, Анатолий. И она прямо за окном.
Он резко махнул рукой в сторону замерших цехов.
— Электричества нет сейчас. Если печи рухнут, мне нечего будет переводить в новое АООТ. А если рабочие снесут проходную, нас порвут на куски раньше, чем высохнут чернила на договорах. Нам нужно напряжение. Немедленно. Юристам нужно время.
— А вот здесь вступает в игру вторая часть плана, — я достал сигарету из пачки.
— Вызывайте Савченко. Прямо сейчас.
— Зачем?
— Будете сдаваться.
Я чиркнул спичкой. Выпустил тонкую струю дыма.
— Вы сыграете роль сломленного, уставшего старика, Петр Николаевич. Раздавленного обстоятельствами. Скажете новому куратору, что готовы подписать передачу акций его инвесторам. От безысходности. Лишь бы спасти людей на улице.
Тарасов скривился, словно от зубной боли.
— Хочешь, чтобы я перед этим щенком унижался?
— Я хочу, чтобы вы выиграли нам время, — я наклонился ближе.
— Вы скажете Савченко: «Я подпишу всё. Но есть одно условие. Пусть из ФСБ прямо сейчас звонят в Свердловскэнерго и включают рубильник. Иначе через два часа печи остынут, своды рухнут, и они купят не металлургический гигант, а гору мертвого кирпича».
Директор медленно опустился в кресло. Его ладони легли на полированную столешницу.
— Думаешь, они на это пойдут?
— Это уже не ваша забота. Делайте, как я сказал, Петр Николаевич. Они дадут нам свет, а пока они будут праздновать победу, ваши юристы в тишине выведут активы в «ВИЗ-Металл».
Лицо Тарасова разгладилось. С него спала маска обреченности, уступив место концентрации человека, готового идти до конца. Он понял свою роль в этой партии.
Директор молча протянул руку к массивному черному телефону.