Холодею. Вот это ответка от матери! На искренние порывы сына помощь. Илья не дурак, что оставил её со всем этим дерьмом одну, как только представилась возможность.
Денис, конечно же, тоже далеко не дурак… Но как же обидно за него.
— И это ещё не всё. Когда братья уладили всё, Денис снова навестил мать, чтобы посмотреть ей в глаза. И… В общем, он нашёл свою мать больной, прикованной к постели. А любовничек бросил её в таком состоянии. Ему не нужны были заботы.
Мне не жаль мать Исаевых. Но её любовник злит даже сильнее.
— Ужасно. Даже странно, что Денис при таких родителях совсем другой, — с чувством произношу.
— Среда играет гораздо большую роль, чем гены, — философски изрекает шеф-повар. — Роль последних сильно преувеличена.
— Да учитывая, в какой среде он рос, из него мог выйти совсем другой человек, — возражаю уверенно. — Жестокий и бессердечный.
Ловлю себя на мысли, что восхищаюсь, как Денис со всем справился. Его путь ведь и вправду мог быть совсем другим… Но, закрывшись от других, он всё-таки остался собой.
— Тоже верно. Денис своего рода самородок. Так вот, он позаботился о матери. Но она совсем обезумела от боли и горя. Она проклинала его и обвиняла в том, что именно он заставил её мужа уйти своим присутствием. Что муж бросил её не из-за болезни, а из-за появления Дениса, хотя когда Денис пришёл, его там уже не было.
Сердце болезненно сжимается. Я так ярко представляю себе то, о чём говорит женщина, что становится невыносимо.
— О Боже… И как он это воспринял?
— Подавил в себе, конечно. Сделал всё, чтобы помочь ей как можно более безболезненно уйти в иной мир. Заботился и был рядом. А потом ушёл, — охрипшим от волнения голосом отвечает шеф-повар.
Сглатываю ком в горле. Это слишком…
И так похоже на Дениса.
— А что с похоронами? — переведя дыхание, уточняю.
— Их организовали оба Исаева, скорее как долг. А туда попёрся её любовничек. Видимо, чувствовал вину. Он кричал на церемонии, что Денис заставил мать заниматься чёрными махинациями, теми самыми, которые они и пытались взвалить на него. Естественно, это слышали в обществе. Появились слухи.
Шеф-повар замолкает, и эта пауза получается давящей. Ведь я так остро переживаю всё сказанное, словно речь обо мне.
— И что было дальше? — хрипло спрашиваю, подсознательно уже зная ответ и боясь его.
— Ну, ему пришлось почти заново выстраивать себе имя, доказывая свою непричастность едва ли не каждому последующему партнёру. А многие от него отвернулись. Шептались по углам, избегали, негативно воспринимали. Если бы не достижения и своеобразный авторитет Исаевых, его бы просто потопили.
Качаю головой, не в силах больше слышать обо всём этом.
— Представляю, каково это всё пережить, — дрожащим от подступающих слёз голосом констатирую.
Дениса отталкивали буквально все! Круговорот отвержения какой-то. Да и я не лучше. Ведь сказала ему тогда, на могиле отца, что у него нет со мной шансов. Поняла, что он воспринял иначе. Но не стала отрицать.
А Денис… Слишком привык к этой реакции.
Хорошо хотя бы, что у него есть старший брат. Который, судя по всему, абсолютно адекватен, один из немногих в этой истории.