А вот вспылить и на эмоциях уйти из дома…
Нет, тоже вряд ли. Зная Богдану, ставлю на то, что скорее захотела бы сыпать доводами, чтобы переубедить меня. Продумывала бы, как воздействовать. Но уж точно не стала бы сдаваться, поддаваясь эмоциям. Не теперь, когда приняла любовь ко мне.
Мои лихорадочные размышления вдруг прерывает отдалённо знакомый голос. Настя.
— С Феликсом.
Мгновенно разворачиваюсь и встречаюсь с её участливым взглядом, от которого хочется бежать. А смысл её слов просто удушает мёртвой хваткой.
— Прости за разбитое окно. Я должна была сюда попасть, — не мигая, безотрывно смотрю на Настю, не обращая внимания на кипиш слуг. Она, повернувшись к ним, быстро бросает: — Оставьте нас.
Поглядывая на меня, они всё-таки повинуются, но мне на это ровно. Последнее, что может меня волновать — что кто-то посмел отдавать распоряжения вместо меня, или что моя прислуга слушается чужого в доме. Всё сознание занимают слова Насти, что Богдана с Феликсом.
Они вбиваются в голову, больно ударяют, почти сшибают с ног. Понятия не имею, каких усилий мне стоит сохранить выдержку.
— Как с Феликсом? — переспрашиваю, с трудом узнавая свой голос.
Взгляд Насти говорит больше любых слов. Худшие догадки и есть правда…
— Думаю, ты понимаешь, что это значит, — мягко констатирует Настя и вслух.
Мгновение, и меня переполняет такой яростью, что прочие чувства отступают на задний план, меркнут. Жар приливает к коже, руки в бешенстве сжимаются в кулаки, перед глазами кровавая пелена.
— Я убью его, — прорычав, и уверенно двигаю из дома.
Не знаю толком, куда идти, но понимаю одно — если не сверну Феликсу шею, не успокоюсь. И плевать на последствия. Даже риски от такого поступка не пугают, стопоря лишь жалким отголоском подсознания.
Несусь вперёд, не замечая ничего. Но Настя вдруг резко становится у меня на пути. Ещё и удерживает меня. Причём довольно сильно. Настолько, что хрен там вырвусь, не ударив.
Очередные приёмчики, которыми владеют люди Феликса? Наверняка и он сам…
Несколько попыток высвободиться и при этом не втащить ей не венчаются успехом. Опускаю взгляд на Настю, которую всё больше готов чуть ли не убить нахрен. Она отвечает мне жёстким, но в то же время как будто успокаивающим взглядом.
— Успокойся. Подумай о ней. Ты не выиграешь, бросив ему вызов, — уверенно и отрывисто проговаривает, словно стремясь вбить эти слова в моё сознание.
Пытаюсь вывернуть ей пальцы, но увы. Она даже инстинктивно не реагирует. Уже и к боли устойчива?
Феликс всех нас превратит в таких вот роботов?..
Впрочем, хватка Насти постепенно возвращает мне разум. Напоминает о главном… О Богдане.
— Хренов ублюдок. Он должен ответить, — сжимаю челюсть до скрежета зубов.
— Я была на твоём месте. Я хотела его убить. Но это невозможно, по крайней мере, без последствий. Мы связаны так, что его смерть неминуемо приведёт к нашей гибели, долго объяснять, — Настя каким-то образом умудряется говорить жёстко, но одновременно мягко. Отрезвляет одним тоном, не говоря уж о смысле слов. — Поверь, я понимаю, что ты чувствуешь, но теперь твоя очередь не позволять злости взять вверх.