Только обнимаю крепче, опуская лицо к макушке и вдыхая приятный нежный запах.
— А как насчёт позаботиться о своём здоровье? — чуть дрогнувшим голосом предъявляет внезапно Богдана.
Вздыхаю. И вот как ей сказать, что в свете последних событий я как будто нон-стопом на адреналиновой игле? Какой там сон, когда столько потрясений раз за разом и дел скопившихся.
Да и смысл беречь себя…
Но пауза затягивается. Надо всё-таки какой-то ответ Богдане выдать.
— Да это всего одна ночь, так уж получилось, нестрашно, — как можно беспечнее заявляю. Чуть помедлив, добавляю: — Может, днём и подремлю, пока не хочется.
Какого-то чёрта поселяется навязчивое и стрёмное такое ощущение, что всё, что я ей говорю, ни разу не убедительно звучит. И что Богдана это сразу улавливает.
Но, блять, делать-то что? Правду ей лучше не знать. Богдане лучше реально думать, что я умру, как и задумывал Феликс. Поплачет и всё равно в свою жизнь окунётся, рано или поздно.
— Ты связался с Игорем из-за меня, — неожиданно заявляет она, будто прочитав мои мысли. — Я ведь чувствую это. Пожалуйста, скажи мне всё, как есть…
— Я уже рассказал, — резко пресекаю.
И сам понимаю, что когда Богдана догадывается и уверена в своих догадках, молчать жестоко. Она всё равно в мыслях разных вариться будет. И мне её не переубедить.
Но я всё равно должен держать её от всего этого как можно дальше. Любой ценой, даже ценой её нервяка. Между успокоить и защитить выбор очевиден.
Может, стоило сразу, как Феликс выдвинул условие, как бы умереть? Даже если Богдана винила бы в этом себя какое-то время, всё равно прошла бы через меньшее, чем может теперь.
— Тогда я теперь повсюду буду с тобой ходить, в том числе и по твоим делам, — не сразу, но твёрдо заявляет Богдана. — И всё равно всё узнаю. Твоя ложь делает мне больно и отдаляет нас.
— Просто дай мне немного времени, и я всё расскажу, — не нахожу ничего лучше, чем пообещать.
Буду тянуть пока, а там просто якобы умру. Дурацкий план, но другого у меня нет. Да и не может быть в такой ситуации… Богдана не должна узнать, что моя жизнь отныне Феликсу принадлежит. Слишком уж рискованно хоть как-то их состыковать. Даже в разговорах. Ей не стоит знать о его существовании.
— Ну… Смотря чем мы в это время заниматься будем, — к счастью, вроде бы вполне беспечно дразнится Богдана.
Уж не знаю, верит ли мне, или просто решила отложить… Но не воспользоваться этим не могу. Мне бы хоть иллюзию этих самых лёгкости и беспечности.
— В ближайшее время я не намерен выпускать тебя из постели, — заявляю, гладя нежное тело по плечам и целуя в висок.
И даже эти неприхотливые прикосновения сильнее разгоняют кровь по коже. Такое ощущение, что мы уже вечность не наслаждались друг другом. Потребность восполнить это перекрывает всё. Воздух разом накаляется. Дыхание сбивается.
— Значит, ты… — томно шепчет Богдана мне на ухо, чуть коснувшись языком, — отложил все твои супер-важные дела… — её ладонь дразнящее скользит вниз мне по груди, пока я жадно внимаю каждому нашему соприкосновению,— я правильно понимаю?