Что ж… Дом не только огромен, но и полон людей, каждый из которых занят работой. Может, я могу заговорить с кем-то из них?
Да, помню, что первые такие мои попытки не принесли результата. Ответы тех же горничных были односложными, вежливыми и отчуждёнными. Так что нужен предлог… Предложить им мою помощь?
Тогда уж лучше на кухне. Готовку я люблю.
Да, скорее всего, повара Дениса воспримут это дико, но я уже придумала, как решить эту ситуацию. Можно же сослаться на то, что чувствую себя обязанной, просто находясь в этом доме. Папа-то да, работает там с Денисом, но вряд ли это хоть немного компенсирует всё.
Вот только непринуждённость и уверенность быстренько тают, стоит только мне зайти на роскошную кухню, которая вполне может сойти за ресторанную. И прям такое ощущение, что навязываться стану. И что повара, работающие тут, куда выше меня по положению. Странное дело: на благотворительной вечеринки среди элиты я так себя не чувствовала.
Наверное, потому, что эти люди работают на Дениса… А он ни разу не обладает дружелюбием.
Робость сковывает, мне всё сложнее преодолевать себя. Но нельзя не попытаться. Не стоит судить всех в этом доме по его хозяину.
Тем более что меня уже замечают. Руководящая процессом на кухне женщина резко прекращает свои действия, встретившись взглядом со мной.
— Здравствуйте, я бы хотела предложить вам свою помощь, — без обиняков сходу выпаливаю. Слишком уж сбивает с толку настороженность во въедающемся в меня взгляде.
Видимо, спохватившись, что неприлично уставляется на меня, женщина опускает взгляд.
— Я не думаю, что для вас есть здесь работа, — с вежливой любезностью робко возражает.
Хм… Она всё-таки говорит со мной как с уважаемой гостей. Вот только дистанция между нами слишком велика. И её явно не желают сокращать.
— Пожалуйста… — отчаянно проговариваю. — Я не чувствую себя полезной в этом доме. Да, мой папа работает с Исаевым, но я тут всё равно как обуза…
Осекаюсь. А как много знают люди Дениса? С другой стороны, они постоянно в доме, и что-то да видели. Тут даже комнаты для прислуги есть. Так что как минимум между собой обсуждать нас с папой могли и теории разные строить.
Не то чтобы я не чувствую то, что сказала женщине, но отдаю себе отчёт, что преувеличиваю. Давлю на сопереживание. На деле если бы была моя возможность, я хоть на улице ночевала под мостом, но не стала бы просить помощи у Дениса. Это отец с ним связался, а я просто как приложение иду. И настолько не хочу чувствовать себя обязанной Исаеву, что как будто и не чувствую совсем.
Женщина растерянно оглядывается на других поваров. Кажется, ей неловко.
— Я не уверена, что хозяин… — нерешительно начинает, но я резко перебиваю дальнейшие возражения:
— Я хорошо готовлю, — не могу больше ждать и надеяться, а потому пока говорю, прохожу вперёд, к плитам и разной другой современной технике, столам и следящим за мной поварам. — Поверьте, я всегда это любила, и…
Сбивчиво рассказываю воспоминания из детства, связанные с кухней. После смерти мамы она была на мне. Говорю, как училась готовке и как любила экспериментировать, как папа хвалил и звал гостей… Но никто не реагирует на мои истории. Единственное, что я ощущаю наверняка — настороженные любопытные и в то же время напряжённые взгляды.