С первой встречи Денис обращался со мной как с красивой куклой, неспособной на собственное развитие, лишь приложением для мужчины. Разговаривал так, будто точно знал, что я намерена охотиться за богатством, воспользовавшись внешностью. Это изначально было оскорбительно.
Но сейчас, когда я остаюсь в его доме одна, когда чуть не обманулась, увидев в нём поддержку — такое просто убивает.
Да ещё Денис намекнул, что я даже не была готова для такого замужества! Недостойна.
— Да как ты смеешь? — не выдерживаю, хотя такой вопрос и половину кипящего негодования не отражает.
— А у тебя есть другие варианты? — непоколебимо и даже холодно парирует Денис.
Он явно знает ответ на свой вопрос.
К сожалению, понимаю и я. Нет у меня вариантов.
Одна в чужом городе и без денег. Попросить Дениса в долг, чтобы грамотно распорядиться этими средствами и выжить тут самой? Перспектива очень туманная. Да и сама просьба будет унизительной, потому что ответ понятен заранее. Денис не воспринимает меня всерьёз и неоднократно давал это понять. Так что, как бы я ни просила, он не предоставит такую возможность. Ведь не считает меня самостоятельной и способной на что-то, кроме глупостей и развлечений. Даже если предположить, что Денис внезапно подобреет и проникнется ко мне сочувствием, так рисковать деньгами не станет.
Обратиться к кому-то другому или устроиться где-то в этом же районе — тоже невыполнимо. Это и без того очень сложно, а после поведения Дениса на том благотворительном вечере стало просто нереальным. Ведь он ясно дал всем понять, что я под его покровительством. И, насколько я поняла из разговора с Вениамином, никто бы не встал у Исаева на пути и при меньших обстоятельствах.
Оставался самый безумный вариант — уйти из этого дома и скитаться по разным улицам Москвы без намёка на гигиену, еду, одежду, чью-то поддержку. Так я в буквальном смысле стану нищей оборванкой и вряд ли когда-нибудь смогу вернуться хотя бы к мало-мальски нормальной жизни. И это не говоря об опасностях, которые при таком раскладе неминуемы.
По телу проходит дрожь, а руки сами собой сжимаются в кулаки. Я вдруг ясно сознаю, что поступлю, как он предлагает. Денис прав, но от этого я ненавижу его сильнее.
Хотя ненависть — слишком сильное чувство, чтобы возникнуть к тому, кто будто мёртв внутри. Скорее уж разочарование. За прошедшие дни я слишком доверилась ему. Поверила, что на самом деле Денис гораздо более человечен и чувствителен, чем показывает. И как же ошиблась! И тем острее воспринимается эта его вполне типичная манера общения сейчас.
Как я вообще умудрилась настолько обмануться? Денис незаметно и очень умело прокрался в моё сознание, но надолго его не хватило. Он лишь временно побыл хорошим, а теперь опять становится собой.
Но зачем это всё было? Какой ему с этого прок?
Ладно, видимо, что-то человечное ему не так уж чуждо. Исаевы ведь тоже переживали смерть отца, насколько я знаю. Поэтому Денис, наверное, просто понимал меня в тот момент, как никто другой. Возможно, даже сочувствовал. По крайней мере, другого объяснения настолько резких перемен нет.