Учитывая, где мы сейчас, всё указывает на это. Вряд ли Феликс заставил её вступить в их клан в другом месте, а потом зачем-то затащил сюда.
Прямо-таки необходимо увидеть её лицо.
— Феликс, отойди, — резко говорю. Но тут же осознав, что лидеру клана вряд ли понравится приказной тон, выдавливаю: — Пожалуйста.
Он усмехается и отступает налево. А Богдана делает шаг вправо, видимо, понимая, что глупо прятаться.
— Денис… — тихо шелестит она.
И поднимает на меня, видимо, не зная, что сказать. Внимательно считываю её эмоции — смятение, неловкость, но сожаления нет. Скользнув ниже, сглатываю.
— У тебя шрам на шее, Богдана. Ты позволила вшить в себя эту хрень, и с тобой был Феликс, а не Игорь, который рассказал мне, что она значит, — горько констатирую.
Конечно, Феликс не рассказал ей ни суть её роли в нашей группировке, ни вообще смысл долбанного существования этого всего. Ему вообще нет дела до того, что у неё жизнь буквально закончилась сейчас. Формально она и будет мертва для всего мира. Для всего, кроме того, с которым ей лучше было бы не сталкиваться никогда в жизни.
— Не волнуйся, дальнейшее ваше обучение я предоставлю Игорю, — сухо отвечает за Богдану Феликс. — Как я заметил, у него вошло в привычку воспитывать моих людей.
С этими словами он многозначительно смотрит на Настю.
Но как-то похер на их личные разборки и на слова Феликса. Я по-прежнему прикован взглядом к Богдане.
Она стыдливо потирает указанный мной шрам и вздыхает. Горечь мелькает на её лице, но мимолётно. Девчонка быстро берёт себя в руки. Отчётливо вижу её эмоции и даже понимаю их. Но от этого не легче.
Богдана неловко делает ко мне шаг, но тут же замирает.
— Я ни о чём не жалею, — тихо говорит она. Пристальнее смотрит мне в глаза и явно набирается уверенности, твёрдо заявляя: — Правда. И ты не должен.
Пфф. Сомнительно.
И да, другой реальности для нас теперь нет и не будет. Совместная только такая. Дав согласие Феликсу в своё время, я отрезал шансы для другой.
Но быть вместе такой ценой…
Вглядываюсь ей в лицо, ища там подтверждение её словам. Богдана прошла через слишком многое. Её вовлечение сюда стало стремительным и жестоким, последствия — разрушительными. И всё это вместо того, о чём она когда-то мечтала.
С трудом верится, что Богдана действительно довольна таким исходом. Скорее, она просто не знала, на что пошла, ведомая эмоциями и любовью. И тем сильнее будут паника и сожаление…
На части рвёт одна только мысль; что Богдане придётся окунуться в реальность и захлебнуться этой безнадёгой, понять, что сама отняла у себя счастливую жизнь. Никак не могу совладать эмоциями и сказать хоть что-то.
— Признайся, в глубине души ты рад такому исходу, да? — снова нарушает молчание Богдана. — Не кори себя за это. Потому что я правда не жалею.
Она говорит непоколебимо. Не как человек, принявший решение импульсивно. Обдумывала? Ей всё-таки давали время?..
— Богдана, это — не жизнь, — непонятно зачем говорю, зная, что сейчас это ничего не изменит.
Но даже такое утверждение не выводит её на те эмоции, которых ждал. Если бы в ней было хоть какое-то сожаление, наверняка оно бы мелькнуло при словах, напоминающих, во что она ввязалась.