Но самое ужасное — я всё ближе к тому, чтобы это сделать. Мысленные доводы себе, что парень в любом случае обречён, срабатывают. Он ведь снова приближается ко мне.
— Он начнёт драться только когда ты предпримешь что-то, чтобы его убить. Другого выбора нет. Если Феликс увидит, что ты оставил его в живых, снимет у тебя имплант, а без него ты умрёшь. Ты пока только на нём и держишься, — снова вмешивается всё ещё наблюдающий за мной мужчина.
На этот раз его слова добираются до моего сознания. Снова вспоминается Богдана.
Убить парня… Иначе — мертвец уже я. И секунды не протяну. Успею ли вообще дозвониться до кого-то? Хотя бы организовать её спасения, не то что проконтролировать?
Сейчас они, наверное, близко к Краснодару. А может, уже приехали.
Не стоит терять время. Я сделаю это. Ради спасения Богданы я прикончу этого паренька, а заодно, может, его этим спасу. Мой надсмотрщик же сказал, что это лучшее, что я могу сделать для своей такой вот внезапной жертвы.
Осматриваюсь. Чем тут можно сделать это как можно быстрее?
Да ну нахер. Не буду пользоваться медицинскими штуками, тем более что скальпеля тут нигде нет. Лучше надавить на точки, которые гарантируют отключку и смерть, если передержать. На шее каждого человека есть такие.
— Прости, — вздыхаю, отрезав себе путь назад.
И тут же впиваюсь в шею парню обеими руками. А он сразу трепыхаться начинает, ставит мне блок, борется.
И впервые я вижу в его глазах понимание реальности. Жажду жить. А меня просто колотит внутренне. Я, блять, даже не думал, что меня настолько отрезало от убийств после брата Лены!
Такое ощущение, что не его вырубить пытаюсь, а душу что-то в себе. Как никогда сознаю, насколько уже обречён. Внутри всё дерёт, и от того, что парень сопротивляется, морально только хуже.
Действую скорее на автомате. Всё меньше сознаю смысл своих действий, хотя прежде в такие моменты во мне включались сдержанность и хладнокровие. С силой воли тоже всё было в порядке. Но сейчас…
Где-то на задворках подсознания я понимаю, что не смогу. Точно знаю. И только на напоминании себе о Богдане продолжаю драться с парнем, роняя что-то со столов, об которые мы ударяемся. Всё равно ведь убью. И никогда не прощу себя за это.
Но в происходящее вдруг вмешивается наблюдавший за нами. Он резко перехватывает парня и… Решительным движением сворачивает тому шею.
Вот это сила… Не сразу прихожу в себя. Глядя на лежащий передо мной труп, сознаю — по мне, видимо, было видно, что мне давалось всё тяжело. И что я не готов убивать. Что это станет для меня ударом.
Получается, этим действием незнакомец своеобразно помог мне. Взял неизбежное убийство на себя.
Парень уже был обречён.
Но то, с какой лёгкостью незнакомец это сделал… Причём поражает не столько даже физическая лёгкость.
— Я должен благодарить тебя за это? — нарушаю молчание, отдавая себе отчёт, что в моём голосе чуть ли не презрение.
Сталкиваемся взглядами. Незнакомец смотрит пристально, с небывалой прежде внимательностью. Но без особого интереса.
Могу понять его мысли. С его позиции я действительно веду себя инфантильно. Феликс мне уже обрисовал реальность, да и я видел, что его люди убивали. Значит, знал, на что шёл. А теперь выказываю пренебрежение, и веду себя, как несмышлёныш, не способный отвечать за свои поступки.