Птички напели, что оборонительный рубеж Хорнакисского хребта в графстве Сивирас дышит на ладан и до весны стопроцентно не дотянет…
Не выгрызи наши флотоводцы толику преимущества в морских баталиях, ниточки связи с Восточным Баламом на Южном континенте давно бы наглухо обрубили…
А ведь Альфред всё еще торчит там, в самом пекле…
Одному богу известно, в какую бездну скатится вся эта кровавая бойня.
Хвала небесам, я и сама вот-вот перешагну на ступень полубога. Господин Мир уже любезно снабдил меня и рецептом эликсира «Манипулятора», и стержневыми ингредиентами… А те самые слезы семерых разных людей, исторгнутые на пике зашкаливающих эмоций, я благополучно выудила за время своих блужданий по лабиринтам грез…
Золотистыми листьями энта-наставника я разжилась у малыша Солнца. Выходит, зияющая брешь осталась лишь в одном — мне кровь из носу не хватает крови старого Дракона Разума…
Фух… Стоит закинуть удочку в Алхимию Психологии и попытаться выторговать эту дрянь у них. Еще до того, как Хевен Рамбис бесславно сыграл в ящик, я уже успела выбиться в председатели психологического кружка… Вот только не вскроет ли подобная дерзость мою причастность к гибели Рамбиса? Не наведет ли их на мой след?
А может, бить челом господину Миру, дабы он выдернул из пор истории фантом той самой драконьей крови? Этот морок продержится как минимум четверть часа. Едва я триумфально завершу таинство, обуздаю свою духовность и виртуозно вколочу в подкорку нужное самовнушение, её испарение уже ни на йоту не ударит по моему состоянию. Как-никак, это всего лишь жалкий вспомогательный катализатор…
Одри, подумать только, ты докатилась до жульничества! Да еще и в таком критически важном, сакральном деле!'
Бросив в свой адрес эту едкую, самоироничную шпильку, девушка с головой ушла в раздумья, лихорадочно прикидывая, какие декорации идеально подойдут для обряда возвышения до «Манипулятора».
Таинство жестко требовало: собрать в одном месте толпу не менее чем из десяти тысяч душ и, дождавшись колоссального, всепоглощающего эмоционального резонанса, прямо в его эпицентре опрокинуть в себя зелье.
Мысли неслись вскачь, и в голове Одри стремительно выковался черновой план:
'Праздник Зимней благодати Богини?
'Но даже самая грандиозная месса не соберет под одними сводами десять тысяч душ… Ни один храм банально не вместит такую прорву народу…
'В мирное время подобное, разумеется, немыслимо, но сейчас шанс есть. Я могу пожертвовать солидную сумму и пролоббировать проведение колоссальной мессы под открытым небом, скажем, на Мемориальной площади — дабы упокоить души тех, кого пожрала война.
«Если созвать на главную площадь столицы родню, близких и друзей павших да покалеченных солдат, их скорбь задаст нужный тон. Стоит им лишь составить весомую долю толпы, как их бурлящая боль захлестнет и остальных прихожан, породив тот самый всепоглощающий эмоциональный резонанс, что и требуется для таинства…»
Хладнокровно разложив всё по полочкам, Одри внезапно опустила голову, устремив тяжелый взгляд на зеркало туалетного столика. С её прелестного лица уже давно слетела та самая безмятежная, легкая полуулыбка, уступив место ледяному фасаду спокойствия, под которым, в самой глубине изумрудных глаз, плескалась лишь щемящая тоска.