Изначально фантом щеголял рублеными чертами Германа Воробья с его смоляными волосами и карими глазами. Затем плоть судорожно, дюйм за дюймом исказилась, переродившись в темноволосого юношу с заурядной, дышащей книжной интеллигентностью внешностью — Клейна Моретти. А в финале двойник и вовсе выцвел до состояния размытой тени, щедро исторгая из своего нутра клубы пепельно-серой мглы.
И в ту самую секунду этот морок, грозивший вот-вот вытащить на свет божий всю подлинную подноготную Клейна, намертво застыл.
Ба-бах!
Силуэт с оглушительным треском разорвало в клочья. Осыпавшись на землю неисчислимым дождем из иллюзорных осколков, он бесследно растаял в небытии.
Клейн лишь едва уловимо вскинул бровь и с едкой усмешкой поцокал языком:
— Власть «Всеведения», берущая исток в стезе «Читателя»?
Не успело эхо его слов раствориться во мраке, как все до единого латунные глаза, густо усеявшие тени вокруг и под ногами, синхронно дрогнули. Воздух прорезал бесплотный, ускользающий шепот, словно пробившийся сквозь толщу седых веков:
— Аура «Замка Истока»…
«Замок Истока»… Колин Илиад, казалось, воскресил в памяти некую леденящую деталь, и на его лицо снизошло хмурое озарение.
«Выходит, чтобы навести мосты и хотя бы приблизиться к Сасриру, кровь из носу надлежит владеть некой „Сефирой“? Стало быть, именно поэтому „Повешенный“, даже имея в рукаве такого железобетонного козыря из Города Серебра, как Ловия, всё равно ультимативно загнал меня под эти своды, дабы столкнуть нос к носу с „Темным Ангелом“?» — Клейн титаническим усилием воли вогнал в жесткие рамки свою «Виртуальную личность», отчаянно рвущуюся выпалить эти выводы вслух.
Не дав юноше и секунды на то, чтобы выковать достойный ответ, сонм латунных глаз, таящихся во мраке, вновь исторг из себя голос:
— Твоя судьба намертво сплелась с Амансис, Леодеро, Адамом, Амоном, Херабергеном, Аусекусом, Медичи и Уроборосом. А еще… с Ним…
Колину Илиаду, Деррику и Ловии этот расстрельный список истинных имен отнюдь не был в диковинку. Каждому из них было кристально ясно: первое имя принадлежит самой «Богине Вечной Ночи», а следом шли семеро из восьмерки великих Королей Ангелов, причем львиная доля из Них ныне восседала на престолах истинных божеств нулевой Последовательности! От подобных откровений полубоги Города Серебра впали в искреннюю, леденящую оторопь, напрочь отказываясь верить, что судьба Германа Воробья умудрилась сплестись с таким немыслимым пантеоном мастодонтов, чей ранг превосходил даже первую ступень.
«А если приплюсовать сюда еще и дремлющего „Темного Ангела“, то выходит, господин „Мир“ лично знаком со всеми восемью Королями Ангелов! Воистину, невообразимое, подавляющее величие…» — Деррик от всего сердца, с первобытным благоговением восхитился про себя.
У Клейна совершенно не было желания сыпать едкими шпильками в адрес собственных «дипломатических уз с божествами». Юноша, ни на йоту не стирая с лица ухмылку, ударил встречным вопросом:
— С Ним?
Клейн резонно рассудил, что под этим «Ним» почти стопроцентно кроется сам «Истинный Творец». Как-никак, въевшаяся скверна этого злого бога до сих пор продолжала отравлять его плоть.