Волны стремительно хлынули к центру, громоздясь друг на друга, пока не вылепили исполинский, насквозь кроваво-красный призрачный силуэт, чьи истинные очертания разглядеть было попросту немыслимо.
Эта невообразимая тень в мириады раз превосходила размерами саму луну. Усеянная неисчислимым множеством глаз, она хищно уставилась вниз, на голубую планету. Её всевидящий взор безошибочно ударил прямиком в подлинное тело Клейна, намертво зацепившись за ту самую незримую нить, что выковалась благодаря обретенным знаниям!
А по мере того как багровый океан стремительно отступал, обнажалась истерзанная, сплошь усеянная глубокими кратерами поверхность спутника.
Для наблюдателей с земли светило вмиг напрочь растеряло свой кровавый окрас, вновь обретя тот самый первозданный, ледяной и кристально чистый блеск, что не менялся уже миллиарды лет.
В куда более бездонных пучинах космоса синхронно, словно моргнув гигантским оком, полыхнули бурая, оранжевая, алая, золотая и синяя звезды.
Тем временем в недрах исторического тумана плоть Клейна внезапно пошла гротескными, вспучивающимися волдырями. В каждом таком нарыве неистово извивался мутировавший «Червь Духа». Эти твари, нацепившие на себя лица Чжоу Минжуя, Клейна Моретти, Германа Воробья и Дуэйна Дантеса, отчаянно силясь разорвать кожу и вырваться наружу.
Рассудок юноши стремительно заволокло мутной, хаотичной пеленой, а духовное тело словно безжалостно кромсали на куски невидимые лезвия. Тем не менее, титаническим усилием воли превозмогая агонию, он выдавил из себя финальную строчку мантры:
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать!
Абсолютно бесшумно дух Клейна пронзил серо-белую мглу, благополучно просочившись в «Замок Истока». Мощь всего таинственного измерения мгновенно вскипела, ревущим водоворотом спеленав своего владыку. Это первобытное сияние безжалостно выжигало струящийся черный дым, кроваво-красные лучи и гротескные волдыри на его теле, наглухо обрубая ту самую незримую, смертоносную связь.
Спустя добрый десяток секунд отчаянно барахтающийся в судорогах Клейн наконец-то вынырнул из пучины безумия. Обретя кристальную ясность рассудка, юноша тяжело оперся о спинку почетного кресла и с трудом поднялся на ноги.
Тем временем в самых недрах Чернобыля застывший на краю обрыва Амон изящным жестом поправил выточенный из хрусталя монокль на правом глазу и тихо пробормотал Себе под нос:
— А реакция-то весьма недурна…
Замешкайся Клейн хоть на жалкую долю секунды, увязни он в том первобытном хаосе и не успей оборвать поддержку исторической проекции — и Амон виртуозно умыкнул бы связь между фантомом и подлинным телом. «Богохульник» в мгновение ока телепортировался бы прямиком в тот самый осколок истории, где окопался беглец.
В чертогах над серой мглой Клейн бессильно рухнул обратно в кресло. Устало помассировав ноющие виски, он беззвучно проворчал:
«Так я и знал, этот ублюдок Амон безбожно вешал мне лапшу на уши…»
«Сдается мне, это был всего-навсего двойник, оставленный нести вахту в Чернобыле. Почуяв мое появление, Он кристально ясно осознал: пробиться сквозь историческую проекцию к моему подлинному телу Ему не по зубам, да и мощи ангела второй Последовательности у Него, видать, не водилось. Оттого-то ублюдок и залег на дно где-то между обрывом и „Морем Хаоса“. Нацепил на Себя личину только что выкарабкавшегося, обретшего автономию от оригинала фантома, и разыграл весь этот гениальный морок…»