И пускай сыщик пока решительно не представлял, как именно разыграть эту карту, интуиция настойчиво шептала: единственный, пускай и до смешного призрачный шанс на спасение зарыт именно в этой лазейке.
В этот самый миг Амон прекратил Свои тщетные потуги и перевел тяжелый взгляд на Клейна.
Было кристально ясно: просочиться в «Замок Истока» Ему так и не удалось.
«Ангел Времени» изящно поправил водруженный на правый глаз хрустальный монокль и, не выказав ни капли досады, с мягкой усмешкой изрек:
— Достопочтенный господин «Шут», ваши отчаянные попытки спасти собственную шкуру воистину забавны.
Амон вещал на безупречном, чистом лоэнском, однако каждый сорвавшийся с Его губ звук словно подчинял себе первобытные законы мироздания, обрушивая на разум Клейна череду оглушительных, сокрушительных взрывов.
«С какой стати Он так железобетонно уверен, что я — сам „Шут“, а не Его благословенный?..» — плоть и душу юноши сковало пронизывающим холодом, а только-только вспыхнувшая искра надежды вновь захлебнулась во мраке.
— Интересно, как же я догадался? — Амон едко поцокал языком. Вальяжно подтянув к себе стул, Он опустился на сиденье и, небрежно указав на круглый табурет напротив, бросил: — Присаживайся, не стесняйся.
Едва эхо этих слов растаяло в воздухе, как ноги Клейна сами собой, абсолютно не подчиняясь хозяину, шагнули вперед, опустив его прямиком на табурет.
Амон обвел комнату ленивым взором. Слегка вскинув руку, Он виртуозно умыкнул черный шелковый цилиндр Клейна, водрузил его Себе на макушку и, растянув губы в лукавой усмешке, произнес:
— Неужто ты всерьез возомнил, будто я ни сном ни духом не ведал, что этот ритуал обернется пшиком?
— С той самой аномальной встряски «Замка Истока» минуло всего ничего. Как я мог напрочь забыть об этом?
— Мне банально хотелось полюбоваться твоей реакцией. И твое инстинктивное отчаяние вкупе с рефлекторным порывом отказать оказались до одури красноречивы. Не будь ты тем самым самозванцем, величающим себя «Шутом», с какой стати в твою голову вообще забрели бы подобные мысли?
— Драгоценный мой господин «Шут», разве я не прав?
Выстрелив этой чередой из четырех убийственных риторических вопросов, Амон всем своим видом излучал пьянящий восторг, до боли напоминая матерого охотника, наконец-то прижавшего хитрую лису к стенке.
«Меня виртуозно обвели вокруг пальца…» — Клейна словно током прошибло. Лишь теперь до него дошло, почему враг не выказал ни капли досады от провала таинства.
На чистых инстинктах юноша порывался пойти в глухой отказ, однако, молниеносно взвесив расклады, лишь нацепил маску ледяной невозмутимости и глухо проронил:
— Просто убей меня.
«Погодите-ка… Ко мне вернулся дар речи?» Клейн торопливо попытался перехватить бразды правления над телом, но увы, плоть оставалась всё такой же деревянной и чужой.
В следующую секунду он изготовился мысленно зачеканить сакральные титулы «Богини Вечной Ночи», вот только эта идея бесследно испарилась из рассудка, едва успев зародиться.
Худощавый «Богохульник», слегка поправив монокль, с всё тем же нескрываемым, маниакальным любопытством протянул: