Рестон наклоняется ко мне.
— Дай знать, когда тебе надоест, — бросает он предельно будничным тоном. — Обычно ведь всё именно так и заканчивается, верно?
— К тому времени ты уже будешь играть за другую команду и освобождать очередной шкафчик, — я делаю шаг назад, задевая его плечом. Разговор окончен. — Лучше не отходи далеко от базы.
Торрес прыскает со смеху.
Я чувствую спиной взгляд Рестона – он всё еще кипит из-за стычки, которую сам же и начал.
Фостер бросает, мяч со звоном отскакивает от биты и летит в свободную зону.
Рестон срывается с места, решив, что я до него не дотянусь.
Я делаю бросок в прыжке, вытягивая ловушку.
Ловлю мяч и тут же отправляю его Торресу на вторую базу.
Дабл-плей, и «Кольтс» забирают игру и серию.
Рестон стоит на третьей базе, сверля меня взглядом.
— Будешь знать, — бормочет Торрес, пробегая мимо него. — Не задевай мужика, если дело касается женщины, которую он любит.
Деккер и Торрес со смехом скрываются в дагауте.
Я иду следом, но Рестону всё же удалось то, что он задумал. Он расковырял старую рану, заставив меня усомниться в том, к чему мы с Хедли вообще идем. Если убрать из уравнения секс – что останется между двумя людьми, которые до смерти боятся слова «обязательства»?
Парни поздравляют меня с победой, кто-то напевает джингл из лучших моментов видео вырезки спортивного канала.
Мы вываливаемся из дагаута, идем в раздевалку, принимаем душ, а затем меня отправляют отдуваться в пресс-центр.
Всё это время я сижу как на иголках, отчаянно желая вырваться отсюда и отпраздновать победу с семьей.
Когда я наконец добираюсь до семейной комнаты, выясняется, что из игроков я пришел последним.
Мама укачивает Таннера. Отец о чем-то болтает с Деккером, Хейсом и Фостером. Хедли сидит за столом с остальными женами и невестами.
Я замираю на секунду, осознавая, как сильно мне это нравится. То, что у меня есть к кому приходить в эту комнату. С кем возвращаться домой. Кто-то, кто играет за команду Истона.
Хедли то ли чувствует мое присутствие, то ли просто случайно поднимает глаза, но наши взгляды встречаются, и она улыбается. Эта улыбка убивает меня каждый раз – словно она сидела здесь всё это время и ждала только моего появления.
Я иду к ней, но мама перехватывает меня на полпути вместе с Таннером.
— Он вот-вот уснет, — она кивает, и я вижу, что малыша отделяет от отключки ровно один вздох. — Мы с отцом хотели поговорить с тобой и Хедли.
— О чем?
— Сейчас узнаешь, — она улыбается. — Хочешь взять его?
— А ты хочешь, чтобы я его взял?
— Разве это вообще вопрос? — она смеется и отходит, покачивая Таннера так же, как, должно быть, когда-то покачивала меня.
Я подхожу к столу и присаживаюсь на подлокотник кресла Хедли.
— Привет.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку, но она поворачивает голову, и наши губы встречаются. Никто из нас не отстраняется, и если бы не зрители, я бы точно пустил в ход язык.
— Снимите комнату, вы двое, — бросает Келли.
— Комната у них уже есть, — отзывается мама. — Остин.
Отец отходит от парней. Хедли смотрит на меня с таким видом, будто вообще не понимает, что происходит.