Так и не распечатав сэндвич, я оставляю его лежать на коленях и поджимаю под себя ногу.
— Помнишь, как она сидела, курила и наблюдала за нами на качелях?
— А потом ты возвращалась домой пропахшая табаком, и мама звонила моей бабушке с воплями, что та гробит твои легкие.
Я закатываю глаза: типичная мама.
— Думаю, она просто бесилась, что здесь мне было куда веселее.
Подруга издает печальный смешок.
— Это да, тебя вечно тянуло к нам. А вот мне так и не довелось толком погостить в вашем особняке или полюбоваться плавающим Уитом.
— Во-первых, никакой это не особняк, а во-вторых, ты сохла по Уиту до какого-то неприличия.
— Да по нему все сохли! — Онор театрально прикладывает руку к груди. — Когда он женился на Брии, по городу был слышен хруст разбитых девичьих сердец.
Я качаю головой.
— Сейчас он самый обычный мужик средних лет.
— Ну, я бы и от такого не отказалась. Здесь одиноко, Хед, — она снова косится на бабушкино окно.
— Давай это исправим. В «Кольтс» холостяков – чуть ли не вся команда.
— Эм… вообще-то не вся. За одного из них ты вышла замуж. Кстати об этом: можно я хоть немного поживу твоей жизнью?
О стольком хочется рассказать, ведь, возможно, именно она помогла бы распутать клубок мыслей в голове. Но я не собиралась заявляться и перетягивать одеяло на себя.
— Да там и рассказывать-то особо нечего.
Подруга наклоняет голову.
— Да брось. Выкладывай, пока я буду уплетать принесенный тобой божественный сэндвич.
Я сстраиваюсь в кресле по-турецки и делаю глоток воды.
— Честно, я даже не знаю, что рассказать.
— Дай-ка подумать. Например, о фотографиях с матча, где он с тебя глаз не сводит. Или о снимке после аварии, где стоит рядом у скорой. Поговаривают, Истон чуть под машину не бросился, пытаясь к тебе прорваться.
Я удивленно откидываюсь на спинку кресла.
— Серьезно? С ума сойти. Я велела вообще не приезжать.
В меня летит кусок помидора.
Я успеваю увернуться.
— Эй!
— Он тебя любит… это же на каждой фотографии написано. О, а еще в сеть слили кадр, где вы с Таннером в парке, и Истон на тебя смотрит. Не на ребенка, заметь, а на тебя, держащую на руках его малыша.
Пока Онор как ни в чем не бывало продолжает жевать сэндвич, я чувствую, как щеки начинают краснеть.
— Господи, ты что, следишь за нами? — со смехом выдаю я.
Онор прищуривается.
— Делать-то особо больше нечего. К тому же тут скорее подойдет «охренеть можно, моя лучшая подруга замужем за игроком "Кольтс" и растит его ребенка».
В такой формулировке звучит и впрямь безумно. Понятное дело, я в курсе, что Истон играет за «Кольтс», и очевидно, что работаю у него няней, но узнай об этом шестнадцатилетняя я – визжала бы от восторга. Только вот для меня он просто Истон. Никакой не Истон Бейли, шорт-стоп «Чикаго Кольтс».
— Ты уже призналась в любви? — она тычет в меня пальцем.
Я вообще никому не говорила. Хоть и обожаю девчонок из истоновской компании, душу перед ними так и не излила: страшно, что все пойдет не по плану и я выставлю себя полной дурой. А вот Онор обязательно утешила бы меня в случае провала.