Я жду, что она сейчас зайдет и расскажет мне, чтобы мы могли разделить этот момент на двоих. Она обрадуется? Испугается? Выключив видеоняню, я одеваюсь в ожидании.
Но она так и не приходит.
Я слышу, как она хлопочет на кухне, сажает Таннера в стульчик и готовит ему перекус, параллельно обсуждая с ним, чем они займутся, пока папа в отъезде. Закончив сборы, я выхожу на кухню. Она бросает на меня взгляд, но ничего не говорит.
Внутри все сжимается от дурного предчувствия. Почему она мне не рассказывает? Это же такое событие, разве нет?
А потом до меня доходит обратная сторона медали: возможно, она просто не знает, как с этим быть.
— Проснулся? — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно.
Она отрывается от нарезания банана.
— Ага, встал, пока ты был в душе.
— Мне пора, — я подхожу к ней; ее руки заняты, но она все равно обвивает ими мою шею. — Надеюсь, я не сотру все до мозолей к своему возвращению, глядя на ту фотку, которую ты сделала.
И я не шучу. Я буду дрочить на эту фотку каждую гребаную ночь, вспоминая, как она брала в рот, пока снова не окажусь дома.
— Тогда я буду разочарована, когда ты вернешься.
Я высовываю язык.
— У меня всегда есть это.
Она смеется.
— Но другую твою часть я предпочитаю гораздо больше.
Я целую ее – не слишком долго, не слишком сильно углубляя поцелуй, и она обнимает меня на прощание.
Вот она – самая худшая часть моей работы.
Подхожу к Таннеру и на прощание целую его, пока он пытается схватить меня за щеки. А потом шепчу ему на ушко:
— Хороший мальчик.
Клянусь, он лыбится в ответ так, словно все понял.
Я бросаю еще одно быстрое «пока», оттягивая момент ухода до последнего, но все же выхожу за дверь, чтобы встретиться внизу с Фостером и Деккером. Мы вместе выходим за ворота, чтобы отправиться на стадион, где нас заберет клубный автобус до аэропорта.
— Эй, парни…
Они оборачиваются, и мне до одури хочется спросить у них совета. Почему она мне не сказала? Но я одергиваю себя: нет, не буду накручивать и искать в этом скрытый смысл.
Когда я услышал это в первый раз, для меня это был шок. А для нее то, что Таннер выбрал именно ее, могло стать еще большим потрясением.
Может, она мне и не сказала, но она никуда не сбежала.
Я наберусь терпения и подожду пару дней, чтобы посмотреть, что будет.
Похоже, мой сын пошел в меня. Когда он находит ту единственную, которую хочет оставить себе, он делает все, чтобы она никуда не делась.
Глава 52 Хедли
Глава 52Хедли
Я оставляю Таннера на Пенелопу и еду к Онор: бабушка то и дело теряет сознание. По пути заскакиваю за продуктовой корзиной, а затем пересаживаюсь с электрички на такси.
Стоит показаться родному дому Онор, а машине – припарковаться у обочины, как в памяти всплывает целая вереница воспоминаний.
Летние ночевки, игры во дворе с соседской ребятней.
Дома мне вечно не сиделось, зато сюда тянуло магнитом. И неудивительно, что с годами ничего не изменилось.
Онор вырастила бабушка, однако в выпускной год у старушки обнаружили аутоиммунное заболевание, повлекшее за собой целый ворох других диагнозов и недугов. С тех самых пор Онор за ней ухаживает.