Я, конечно же, говорю ей ехать и обещаю, что сама со всем разберусь. Она уходит, и дверь захлопывается с громким стуком, который наконец-то выводит меня из ступора.
Я теперь реально за главную.
Когда я в последний раз отвечала за чье-то развлечение, тем более целой оравы детишек?
— Эй, — Онор встает передо мной и кладет руки мне на плечи с таким видом, будто мне предстоит выйти на ринг против чемпиона в тяжелом весе. — Ты справишься. Ты же именно поэтому хочешь оставить это место себе, да? Иди туда и порви их всех, — я киваю, и она со смехом добавляет: — Я постою за кассой, лады? Если занервничаешь – просто посмотри на меня.
Я снова киваю. Она разворачивает меня за плечи и подталкивает обратно по коридору, навстречу толпе детей и их родителей.
Большинство мамочек не сводят с меня глаз. Делаю легкий кивок, окончательно осознавая, что отступать некуда. Пулей залетаю в бабушкин кабинет, сдергиваю с полки книгу и спешу обратно, глотая тугой ком в горле. Затем усаживаюсь в бабушкино кресло-качалку прямо под деревом и изо всех сил стараюсь не замечать устремленных на меня взглядов.
— Доброе утро, — откашливаюсь я, прочищая внезапно осипшее горло, и нахожу глазами Онор. Та ободряюще показывает два больших пальца вверх. — Прошу проявить ко мне немного снисходительности, я веду чтения впервые. У нас тут случилось кошачье ЧП.
— Кошачье ЧП? А какое кошачье ЧП? — звонко интересуется Монро.
— Монро, это не наше дело, — одергивает ее с задних рядов Лейтон.
— Ну, Питу уже двадцать один год. Он живет в квартире прямо над нами, и ему срочно понадобилось к ветеринару на осмотр.
— Он старенький, — Монро округляет глаза.
— Очень, — с улыбкой смотрю на Лейтон. У той сейчас классический вид смущенной выходками своего чада матери. — И Вера его очень любит.
Монро пододвигается поближе.
— Она не такая классная, как Мэй, — громко шепчет девочка.
Щеки Лейтон заливает густым румянцем, а Келли рядом с ней тихонько давится смехом.
— Ну, она очень старалась, правда ведь? — отзываюсь я.
Монро кивает, и сидящая рядом с ней Хейзел тоже в знак согласия кивает головой.
— Посмотрим, как получится у меня, — я внутренне съеживаюсь и демонстрирую обложку книги залу. При открытии страницы жалобно поскрипывают, будто их не касались уже целую вечность. — Это одна из моих любимых сказок, и я очень надеюсь, что она полюбится и вам.
Я начинаю читать «Паровозик, который смог», и вся малышня мгновенно замолкает. Видимо, они часто здесь бывают и отлично усвоили бабушкины правила: если будешь мешать другим, тебя тут же выставят за дверь.
Спустя пару страниц немного расслабляюсь, закидываю ногу на ногу и стараюсь менять голоса для разных персонажей. И как у меня только получается заново проваливаться в эту книгу – в ту самую, которую я перечитывала десятки раз и раз за разом прокручивала в голове?
Но когда я дочитываю последнюю страницу, одинокая слеза все-таки срывается с ресниц и катится по щеке.
Я и забыла, как легко книги пробуждают во мне это щемящее чувство теплоты.
Оглядывая маленькую толпу детишек, которые, кажется, уморились от сказки и еще не готовы разбегаться, я внезапно осознаю, что просто обязана спасти книжный. Ради вот этих малышей. И тех, кто придет после них.