— Да, — тихо ответил он.
— Тогда бери маму и двух сестрёнок и беги туда.Беги!
Лицо мальчика стало решительным.
— Мама, идём, — твёрдо сказал он.
Схватив за руку одну из сестёр, он бросился бежать, а мать и вторая девочка поспешили следом.
— У тебя очень доброе сердце, Амара, — сказала я, пока мы торопились к деревне.
— Люди заслуживают заботы, а не резни. — Её лицо стало мрачным.
Войдя в деревню, мы оказались среди смерти и разрушения. Дома продолжали гореть, а вдоль дорог лежали мёртвые и умирающие. Десятки мужчин были свалены у стены, их одежда насквозь пропиталась кровью, словно их специально выстроили в ряд и казнили. Даже собак перебили — их языки безжизненно свисали из раскрытых пастей, а остекленевшие глаза смотрели в пустоту.
От того, что армия Северуса сотворила здесь, у меня сжалось сердце. И ради чего?Чем могло помочь уничтожение мужчин, женщин и детей? Меня переполняли ярость и скорбь.
Мы с Амарой метались между телами, разыскивая тех, кто ещё был жив, чтобы помочь им хоть чем-нибудь и подарить хотя бы каплю утешения.
Сердце разрывалось от увиденного. Люди смотрели на нас, застыв с выражением ужаса или полного безнадёжья на лицах. Судя по тому, что я видела, вторжение армии Северуса превратило эту деревню в настоящий кошмар.
Где-то глубоко внутри меня всё сжималось при мысли, что Роман тоже был частью этого ужаса.
Откуда-то неподалёку раздался отчаянный женский крик:
— Помогите мне!
Амара настороженно склонила голову набок, словно маленькая птичка.
Голос той же женщины снова разорвал тишину:
— Я рожаю! Помогите!
— Ох, милая… — Амара поспешила на звук её голоса.
— Амара, нет! Что ты делаешь? — Я догнала её и схватила за плечо.
Она повернулась ко мне, и её взгляд стал таким же решительным, как у ястреба.
— Женщина рожает, Оливия! Я должна ей помочь.
Амара вырвала руку из моей хватки и быстро пошла вперёд.
Тяжело вздохнув, я последовала за ней. Мы шли на крики и стоны, пока не добрались до наполовину сгоревшего дома.
Амара бросилась внутрь, а я не отставала ни на шаг.
Повсюду на полу валялась мебель — сломанная или обугленная. Осторожно переступая через обломки, Амара пробиралась вперёд, и я делала то же самое.
В дальней комнате, пребывавшей в таком же хаосе, на полу в мучениях извивалась миниатюрная женщина. Увидев нас, она в ужасе широко распахнула глаза.
— Не причиняйте мне вреда! — закричала она, отползая назад.
— Я пришла не для того, чтобы причинить тебе боль, — сказала Амара на ломаном английском, которому научилась во время похода. — Я повитуха.
Женщина с облегчением обмякла.
— Оливия, — произнесла Амара, быстро окидывая взглядом разгромленную комнату. — Найди хоть какую-нибудь чистую ткань. И воду. Нам нужна вода.
Она говорила спокойным, уверенным голосом человека, принявшего бесчисленное множество родов и готового помочь появиться на свет ещё одному ребёнку, даже если в комнату сейчас ворвутся солдаты.
Я бросилась по дому, переворачивая разбитую мебель и обыскивая всё вокруг в поисках чистой воды и ткани. Не найдя ничего, что не было бы испачкано, разорвано или испорчено, я выбежала наружу.
