Жестом она показала, чтобы я наклонился, и я опустил голову к ней.
Прикрыв ладонью моё ухо, она тихо прошептала:
— Ты должен всё исправить с Оливией. Ты сам загнал себя в эту ситуацию. Не знаю, что именно произошло, но уверена, причина в твоём поведении.
Я тяжело вздохнул.
— Я пытался. Что ещё мне остаётся? Я уже много раз пытался с ней поговорить, но она каждый раз отказывается и отталкивает меня.
— Я не знаю, что между вами произошло, но у Оливии разбито сердце. Каждую ночь на корабле она тихо плакала. А когда засыпала, звала тебя по имени. Только днём, когда она бодрствовала, я видела это ледяное молчание, которым она тебя встречает. Исправь всё. — Она отступила на шаг и сурово посмотрела на меня.
— Но как? — Я беспомощно развёл руками.
Амара ткнула меня пальцем в грудь.
— Сердцем. Добивайся её. Дай ей почувствовать, что она особенная. Тынужен ей, Роман, но она слишком упряма, чтобы опустить свои стены.
Между нами повисла тяжёлая тишина. Я по-прежнему не понимал, что мне делать.
Амара тяжело вздохнула.
— Знаешь что… После того как мы с Оливией поужинаем и будем готовиться ко сну, возвращайся. Я всё устрою. Ты придёшь, поговоришь с ней и всё исправишь.
Впервые за несколько недель в моём сердце вспыхнула надежда. Может быть, мы с Оливией всё ещё могли залечить ту трещину, что возникла между нами. Мне до боли хотелось снова почувствовать её губы на своих и рассказать ей всё, что я знал.
Вернувшись к своей палатке, я решил дать Оливии и Амаре время спокойно поужинать. Чтобы хоть чем-то занять себя, я несколько раз перестелил свою постель. Наконец, пробормотав соседям по палатке что-то о том, что мне нужно проведать императора, я выскользнул в ночную темноту.
Из шатра императора доносились стоны, тяжёлое дыхание и громкий смех. Я лишь покачал головой и направился к палатке Оливии. Темнота уже полностью накрыла землю, и я шёл, полагаясь на своё ночное зрение. Многие из моих солдат уже крепко спали.
Когда я приблизился к женским палаткам, до меня донёсся голос Оливии.
— Амара, я ужасно устала. Мне нужно поспать. Я уже едва держусь на ногах.
— Конечно, дитя. Но мне нужно ненадолго зайти в палатку целителей и кое-что забрать. Через несколько минут я вернусь и помогу тебе устроиться на ночь, — сказала Амара.
— Ты слишком добра ко мне, — устало ответила Оливия.
От её измученного голоса у меня болезненно сжалось сердце. Должно быть, под палубой, среди гребцов, ей пришлось пережить настоящий ад. Нижние помещения кораблей обычно кишели крысами. Но во время плавания я ничего не мог сделать. Зато сегодня, на твёрдой земле, я был намерен пробиться сквозь стены, которыми она отгородилась от меня.
Амара выскользнула из палатки, высматривая меня.
— Я здесь, — тихо позвал я. При мысли о том, что сейчас увижу Оливию, сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.
Амара поспешила ко мне.
— Иди, — прошептала она. — Мы хорошо поужинали и уже собирались ложиться. Думаю, сейчас она будет готова тебя выслушать.
Я кивнул, с трудом сглотнув. Бесшумно подошёл ко входу и осторожно откинул мягкий кожаный полог.
