Сам дьявол сидел в другом конце комнаты и наблюдал за мной.
Я сразу поняла, что нахожусь в личных покоях Марселиуса.
Во мне вспыхнула ярость. Я дёрнула цепи, пытаясь размахнуться, ударить, сделать хоть что-нибудь, но была совершенно беспомощна. Тяжёлые металлические оковы беспощадно притягивали мои ноющие руки и ноги обратно к кровати.
— Сукин сын! — закричала я.
Он лишь спокойно смотрел на меня с дьявольской ухмылкой, прислонившись к дальней каменной стене. Затем оттолкнулся от неё и неторопливо направился ко мне.
Меня трясло от ярости.
Марселиус был жестоким, варварским чудовищем.
— У нас возникла проблема, — спокойно произнёс он, остановившись всего в нескольких дюймах от кровати.
— Какая именно? Та, что ты держишь меня здесь против моей воли? — прорычала я.
Из его горла вырвался жуткий смех. На лице вновь появилась та самая мерзкая ухмылка.
— Нет. Всё гораздо сложнее. С той самой минуты, как тебя привели во дворец императора и ты набросилась на меня, во мне поселилось непреодолимое желание обладать тобой… сделать тебя своей. Но когда я поцеловал тебя, а ты напала на меня, я понял, что одного поцелуя мне уже будет мало. Мне нужно гораздо больше.
Он задумчиво провёл рукой по подбородку, словно мы обсуждали погоду.
— И вот что самое тревожное. Я не успокоюсь, пока не покорю тебя и не сломаю, — произнёс он, глядя на меня холодными, змеиными глазами.
Я невольно отпрянула.
Марселиус был не просто безумен. Он был больным человеком с отвратительными намерениями.
— Где Роман? — Моё сердце колотилось как безумное. С Романом всё должно быть в порядке. Я не думаю, что смогу жить без него.
На губах Марселиуса появилась жестокая улыбка.
— Роман мёртв. Его труп сейчас пожирают дикие звери, — произнёс он.
— Лжец, — прошипела я, дёргая руками. Острые края металлических оков впились в кожу.
Марселиус присел на корточки и приложил длинный палец к моим губам.
— Тс-с-с, — прошептал он.
Меня едва не вывернуло. От одного его прикосновения меня охватили отвращение и брезгливость. Но я должна была использовать его желание прикасаться ко мне против него самого. Ли вбил это мне в голову: используй любую слабость, которую сможешь найти.
Я приоткрыла рот и опустила веки, словно его прикосновение возбуждало меня.
Марселиус слегка наклонил голову, внимательно изучая мою реакцию. Он медленно провёл пальцем по моим губам, а затем засунул свой грязный палец мне в рот.
Меня едва не стошнило от его вкуса, но я подавила этот порыв.
Вместо этого я укусила его за палец.
Он зашипел и резко выдернул руку из моего рта. Однако его лицо осталось совершенно бесстрастным. Он схватил меня за волосы, а другой рукой сжал моё лицо.
— Никакая боль никогда не причинит мне страданий. Моё сердце — камень. Я ничего не чувствую, — с презрительной усмешкой произнёс он. — И ничто. И никто. Больше никогда меня не сломает.
Он отпустил мои волосы и лицо, после чего отошёл от кровати.
— Где, блядь, Роман? — снова спросила я.
Марселиус лениво посмотрел на свои ногти. Затем достал из ножен на поясе кинжал и принялся вычищать грязь из-под ногтей.
