Краем глаза я заметил человека, наблюдавшего за нами в нескольких метрах. Я резко повернул голову в его сторону.
Это был один из моих легионеров — хитрый ублюдок по имени Кассий Квинтус. Казалось, он всегда знал больше, чем говорил, словно постоянно подслушивал чужие разговоры. Из него вышел бы превосходный шпион…если бы только можно было быть уверенным, что он не разболтает секреты тому, за кем следит.
— Квинтус! — рявкнул я.
— Да, господин, — ответил он, мгновенно выпрямившись.
— Ты видел целительницу Амару или её помощницу Оливию?
Он пожал плечами.
Я стремительно двинулся к нему, и он будто весь съёжился.
— Это вопрос, на который можно ответить «да» или «нет», Квинтус. Ты видел целительницу Амару или её помощницу Оливию?
Я протянул руку, чтобы схватить его, но он поспешно выставил ладони перед лицом.
— Возможно… я видел их.
Из моей груди вырвалось глухое рычание.
— И где же ты, возможно, их видел?
— Я видел, как они уходили. Они направились к той деревне на востоке, которую мы сегодня осадили.
Я схватил его за челюсть, до боли впившись пальцами в кость.
— И тебе даже не пришло в голову их остановить? Неужели ты не подумал, что двум женщинам опасно отправляться в место, превращённое в руины, без сопровождения мужчины?
Квинтус жалобно всхлипнул.
— Простите, господин. Я не отвечаю за женщин. Я не счёл, что имею право вмешиваться.
Я отпустил его челюсть и отвесил ему резкий подзатыльник.
— Мы все обязаны защищать Амару и Оливию. Они находятся под нашей защитой.
Я стремительно направился к месту под деревьями, где держали лошадей, и свистом подозвал Темпестаса.
В темноте я лишь услышал, как он приближается.
Обойдя его сзади, я сорвался на бег, оттолкнулся ладонями от его крупа и одним прыжком оказался у него на спине.
Темпестас рванул вперёд ещё до того, как я успел что-либо сказать. Он знал: если я вскакиваю на него именно так, значит, дело не терпит промедления.
Ухватившись одной рукой за его гриву, я направил его на восток, к деревне.
Его копыта с яростью били по земле, пока мы мчались сквозь ночной пейзаж. Я молился лишь об одном — чтобы его нога не угодила в какую-нибудь яму и мы оба не полетели на землю.
Когда мы въехали в ещё тлеющую деревню, я спрыгнул с коня, нашёл уцелевшую деревянную балку и поджёг её конец от тлеющих углей. Затем снова вскочил на коня, и мы поехали по улицам, освещая путь факелом.
Темпестас осторожно обходил мёртвые тела и обгоревшие руины деревни. Разрушения, которые мы принесли сюда, были абсолютными. Не осталось никого, кого бы не коснулась эта бойня.
Отвращение скрутило желудок, грозя исторгнуть всё то немногое, что я успел съесть за сегодняшний день.
Я искал их часами. Мой факел давно погас. Темпестас снова и снова проходил по одним и тем же улицам, возвращаясь туда, где мы уже были бесчисленное количество раз. Но нигде не было ни малейшего следа Оливии или Амары.
Что с ними случилось? Неужели их увёл какой-нибудь отряд каледонцев?
Меня захлестнуло отчаяние. Эта война сама по себе была настоящим адом. Но если я потеряю двух самых дорогих мне людей — Амару и мою любимую Оливию, — боюсь, я сам лишу себя жизни. Мне больше незачем будет жить.
