— Как он делает это с тобой? — Я указала на синяки Антония.
— Он приходит неожиданно проверить, не появился ли у мамы любовник и сделал ли я всю работу по дому. Он приходит когда захочет… всегда без предупреждения.
— Обычно он приходит утром? — спросила я.
Антоний поднял на меня взгляд, полный страха.
— Редко.
— Но бывало, что он приходил утром, ещё до того, как просыпалась твоя мать?
Мальчик сглотнул.
— Плохо… — пробормотала я.
Риск был слишком велик со всех сторон. Я могла выбраться из дома после того, как Роман уйдёт, но до того, как проснётся Амара. Роман уходил на рассвете, а Амара просыпалась примерно через час.
— Мы можем встречаться сразу после рассвета, но только на сорок пять минут. Никто в моём доме не должен видеть, как я ухожу.
Антоний кивнул.
Амара оглянулась через плечо и посмотрела на меня.
— Что вы делаете? — Она поспешила к нам. — Антоний, ты должен оставить её в покое. Иначе ты навлечёшь на неё большие неприятности.
Её взгляд остановился на его синяках. Взяв Антония своей костлявой рукой за подбородок, она повернула его лицо сначала в одну сторону, потом в другую. На её глазах заблестели слёзы.
Наконец она отпустила мальчика и сказала мне:
— Не заставляй меня пожалеть об этом. Ты можешь заниматься с мальчиком во второй половине дня. Но вы должны оставаться в тени и не позволяйте никому вас увидеть. И тыдолжна вернуться домой до того, как Роман придёт в восемь часов вечера. Если он тебя поймает, я скажу ему, что ты сбежала без моего ведома. Я не стану брать вину на себя.
Её молочно-карие глаза вспыхнули такой решимостью, какой я прежде никогда у неё не видела.
— Поняла. Я согласна на ваши условия, — серьёзно сказала я. Затем повернулась к Антонию. — Где мы сможем встретиться так, чтобы нас никто не видел?
Он немного подумал, затем ответил:
— На берегу есть укромная бухта, куда я иногда хожу. Там никогда никого не бывает. Там мы и сможем тренироваться.
Я кивнула.
— Хорошо. Завтра встречаемся там. А теперь иди!
Я прогнала его, махнув рукой.
Мы с Амарой закончили покупки, но между нами повисло напряжённое молчание. И всё же я была благодарна ей за то, что она позволила Антонию научиться защищать себя.
На следующий день, потом ещё на следующий и ещё, я тайком спускалась к берегу, чувствуя себя скрывающейся преступницей. Но стоило нам с Антонием взобраться по острым скалам в укромную бухту, как я расслаблялась. Именно там мы тренировались. Именно там я была полностью сосредоточена, а мой разум становился ясным, свободным от всех тревог. Я учила его защищаться, а не нападать, используя принципы айкидо.
Антоний оказался способным учеником. Он схватывал приёмы на лету.
Когда наш час подходил к концу, я украдкой возвращалась домой, держась в тени и не поднимая головы.
Каждый вечер ровно в восемь часов Роман переступал порог дома.
Я срывала на Романе всё зло, которое когда-либо причинила мне жизнь. И, казалось, он отвечал мне тем же, постоянно поддевая меня из-за моего отвратительного настроения, а затем запираясь у себя в комнате, чтобы ужинать в одиночестве.
