Позже я выяснила почему: я тайком залезла в ящик, куда он их спрятал. С одной стороны была голова какого-то мужчины. С другой — обнажённый мужчина с… ну, с той самой штукой между ног. Но больше всего меня заинтриговали буквы по краю монет. Это были римские цифры — как раз то, что мы недавно проходили в школе. И от одной мысли, что я держу в руках вещь, которой, возможно, уже сотни лет, у меня захватывало дух.
— Какая необычная вещица, — сказала мама покупательнице — женщине со сморщенным, изборождённым морщинами лицом, — вырвав меня из моих грёз. Она подняла куклу перед собой и медленно поворачивала её из стороны в сторону.
На кукле был рваный, выцветший плащ с капюшоном, совсем как у Красной Шапочки. Но я не могла понять, мальчик это или девочка. Скорее, всё-таки мальчик. Лицо было испачкано и расплывалось так, словно расплавилось. Из-под капюшона торчали безжизненные чёрные волосы. Я не могла понять, должна ли её кожа быть грязно-коричневой или болезненно-бледной. А её глаза… эти глаза были самыми жуткими — они следили за мной, куда бы я ни двигалась. Кем бы ни была эта штука, выглядела она отвратительно.
Мне хотелось подбежать к маме и закричать: «Не покупай её! Не покупай эту мерзкую куклу!»
— Оливия? — позвала мама. Она опустила голову и посмотрела на меня поверх очков для чтения. — Что думаешь об этой?
Я удивилась, что она спросила моё мнение.
— Я? — спросила я, ткнув пальцем себе в грудь. Раньше мама ясно давала понять, что именно она разбирается в антиквариате.
— Да, ты. Ну как тебе? Стоит нам её купить? — Она улыбнулась той особенной тёплой улыбкой, которую всегда оставляла только для меня.
Я замотала головой из стороны в сторону, как флюгер. У моей лучшей подруги, Салли, на крыше сарая был флюгер, и когда дул ветер, он так же болтался туда-сюда, как сейчас моя голова. Я не хотела, чтобы эта игрушка оказалась у нас. И не хотела, чтобы мама её покупала.
— Нет? — переспросила она.
— Нет, — прошептала я. — Ненавижу её.
— Простите, миссис… как, вы сказали, ваша фамилия? — обратилась мама к сморщенной старушке.
— Миссис Джонсон, — ответила женщина. — Вы уверены, что не возьмёте её? Я сделаю вам очень выгодное предложение.
— Нет, простите. Она просто не подходит для нашего магазина. — Мама посмотрела на миссис Джонсон тем самым взглядом, который означал: «Разговор окончен. А если продолжишь меня донимать, получишь по заднице».
Миссис Джонсон всё поняла, засунула ужасную куклу обратно в бумажный пакет, в котором принесла её, и ушла.
— Какая всё-таки странная кукла, правда? — сказала мне мама и нервно усмехнулась.
Я кивнула, а она положила руку на поясницу и потянулась, как всегда делала, когда уставала.
— Как насчёт мороженого? Думаю, мы можем устроить небольшой перерыв. Как считаешь?
— Ура! А кто будет смотреть за магазином, пока нас не будет? — спросила я, откладывая ручку на разлинованный лист, на котором писала своё сочинение.
— Твой папа, кто же ещё. Джек! — крикнула мама в сторону двери, ведущей в подсобку. Там они хранили часть антиквариата, пока определяли цену и приводили вещи в порядок.
