Сердце забилось так, словно впереди ждало свидание с кем-то очень дорогим. Словно ей снова семнадцать лет и она спешит на первую встречу с… впрочем, какая теперь разница, как его звали… От волнения даже зрение село. Или это дымка поднимается с болота?
Казалось, дом вот-вот рухнет, внизу дерево потемнело от постоянной сырости. Раньше, когда озеро было далеко, разливы его не касались, иначе не построили бы здесь такую внушительную усадьбу. Сегодня о ней напоминали лишь развалины подсобных флигелей, конюшни, некогда обширный сад смешался с лесом.
— Я бы туда не ходила, — сказала Серафима.- Все подгнило, в марте вода, небось, стоит даже на первом этаже.
— Но я не могу…- немного растерянно ответила Таисия.- Я же так сюда стремилась…
— Чтобы поглядеть со стороны и успокоиться. Есть этот дом, вот, стоит перед тобой. Что ты хочешь там найти? Другие картины? Судя по тому, что ты рассказывала, отсюда все вывезли.
Улыбка вышла нервной. – Я не могу объяснить. Но я хочу туда зайти. Это все равно, что… тебе показали шоколадное пирожное, поманили, помахали перед носом и унесли.
— Пусть останется тайной. Если ты сейчас войдешь и дом не сложится над твоей головой и не погребет тебя под обломками, это будет огромным разочарованием. Представляешь, ты вошла — а там ничего нет!
— Но ведь я не узнаю этого, если не войду, правда?- Таисия решительно шагнула на крыльцо, но дальше делала маленькие, осторожные шаги, пробуя доски под ногами.
Если на двери когда-то и был запор, он давно отвалился. Главное, что дверь отворилась, пусть с усилием, не вросла в проем, отсырев.
Она осторожно вошла в помещение, бывшее раньше вестибюлем, уж точно не деревенскими сенями. Наверх вела лестница с резными перилами, ступени кое-где провалились, дыры зияли посередине. Пахло мышами, сыростью и… временем.
В комнатах пусто, ни мебели, ни вещей. Лишь пятна на давно выцветших обоях напоминают, где стоял шкаф, где висело зеркало. И… картина. Этот темный прямоугольник идеально подходил для картины Вересаева.
В другой комнате отказался старый сундук. Таисия с трудом откинула крышку, та тяжело ударилась о стену и показалось, что дом вздрогнул.
— Я же говорю, он сейчас развалится,- прошептала Серафима.
Здесь не хотелось говорить громко, чтобы не дрожали стены и… не спугнуть духов. Или даже духи отсюда ушли и осталась только тяжелая, сырая тишина? Неожиданно посветлело. Это разошлись тучи, выглянуло солнце и в доме все изменилось в один миг.
Несмотря на пустоту и ветхость появилось что-то еще, мимолетное, хрупкое, словно воспоминание о годах когда здесь жили люди, пили чай у окна с видом на сад, просыпались с пением птиц, сидели под зонтиком на ажурном стуле под яблоней. Или все было не так, деревня беспоповцев жила по строгим старообрядческим правилам и даже местному помещику не полагалась радоваться жизни? А тем, кто купил дом? Антонина Сергеевна рассказывала, что дедушка и бабушка были очень строгими, аскетичными. Хотя имущество с собой в Москву забрали, не оставили.
Впрочем, что она… это обычная бережливость небогатых людей, покупать новое на новом месте обойдется дорого.