Дальше — свадебное фото. Молодая женщина в белом платье, рядом мужчина с аккуратной бородкой. Гордая осанка, счастливый же взгляд. Подпись: «Феорония и Алексей. 1909 год».
— Феорония… Младшая сестра Клеопатры.
— Вылитая ты, — сказала Серафима.
— Что?
— Та, на свадебном фото. Вылитая ты в молодости.
— Смешно. Где ты могла меня видеть?
— В кино!
Таисия нервно хихикнула, перевернула страницу.
Дальше шли фотографии без подписей и штампов. Дамы в шляпках на фоне реки. Мужчины с удочками. Дети на качелях. И на одной из последних страниц — снимок, от которого у Таисии перехватило дыхание.
Женщина в тёмном платье, уже немолодая, с сединой в волосах, но всё с той же гордой осанкой. Рядом с ней — интересный мужчина с умным лицом, тонкой бородкой. Он стоит чуть позади, положив руку на спинку стула. Женщина слегка улыбается, огонь в её глазах не погас.
Таисия осторожно, затаив дыхание, вынула и перевернула фотографию. На обороте пусто.
Еще на одной снова появляется Клеопатра, теперь с той женщиной, что выходила замуж несколько листов назад. «Клео и я.» — выцветшие чернила на обороте еще можно разобрать.
Таисия аккуратно вставила фотографию в альбом. Закрыла его, погладила потёртую обложку, словно прикоснулась к плечу давнего друга.
— Выходит, Феорония хранила эти снимки всю жизнь. Пережила революцию, переезд, смерть мужа — и сохранила.
— Чтобы мы увидели.- Сказала Серафима.
За окном снова заорали лягушки, и солнце, пробившись сквозь тучи, залило комнату тёплым, уже почти летним светом. Пыль закружилась в лучах, и на миг показалось, что здесь кто-то есть. Не призрак, отзвук. Память.
— Я забираю альбом, — сказала Таисия.- Не столько Серафиме, сколько отзвуку в старых стенах.
Магия рассеялась, это снова был обычный заброшенный дом.
Она встала, прижимая находку к груди, и подруги вышли из дома.
Солнце уже не пряталось. Оно разогнало остатки туч, и деревня, ещё минуту назад казавшаяся мрачной, теперь купалась в золотистом свете. Лягушки умолкли, уступив место птицам.
Таисия оглянулась на дом. Он стоял тихий, покосившийся, но в этих косых стенах и провалившейся крыше было что-то умиротворённое, словно он поделился секретом и смог выдохнуть.
— Вот ты какая, — прошептала Таисия. — Теперь я знаю твоё лицо. Хотя…я всегда его знала. Он любил тебя, твой Вересаев. Иначе не напишешь так, чтобы ты осталась жить в картине.
Они пошли к дороге, где ждала машина. Таисия сжимала альбом, и внутри было очень тепло. Свидание состоялось и превзошло самые смелые ожидания. Давняя история обрела лица.
Глава 21. Койвола, 188…г.
Оленевскому не пришлось уехать в Петербург. Утром меня разбудила служанка и сообщила, что приехал присяжный поверенный и просил передать, что будет ждать меня в таратайке у дома, это очень срочно.
— Что случилось? Он сказал?
— Нет, барыня.
Через десять минут я была готова.
— Что произошло? – Спросила я вместо приветствия, пока возница помогал мне забраться в повозку.
— Нашли Марию.- Мрачно ответил Оленевский.
Тон его голоса мне не понравился.
— Где?
— У реки. Рядом с домом Шереметевых.