— У него больше шансов выжить, — коротко констатировал комцель, готовясь к операции.
Остальные целители — Эней, норт Маррон, Роуза и Гревер в неизменной зелёной рубашке и с неизменными бакенбардами — сгрудились вокруг него, но он коротко распорядился:
— Ассистировать будет только Уна.
Роузу перекосило от этого заявления, но мне было не до неё. Пациент дышал поверхностно и находился на грани сна и яви. Его пытались отключить, но зелья уже были неэффективны. Я по привычке приподняла веки, чтобы проверить зрачки, и едва не вскрикнула, когда на меня уставились почерневшие глаза. Ни разу не видела отравления на столь поздней стадии и пока не привыкла к её проявлениям, хотя и пыталась держать свои реакции в узде.
Ячер набрал чуть опалесцирующую кевредовую суспензию в шприц и положил его на столик. Осмотрел операционную, передвинул одну из ламп и повесил листок с заклинанием на неё, так, чтобы он находился чуть выше уровня глаз.
— Почему ты выпроводил остальных?
— Не стоит разбазаривать тайные семейные заклинания, особенно если мы не уверены в их эффективности. И даже если у нас что-то получится, мне потребуется разрешение Бреура на то, чтобы обнародовать исследования. Юридически заклинание принадлежит ему как наследнику вашего рода.
— Брен не будет возражать против того, чтобы обнародовать метод лечения от яда, — уверенно сказала я, а потом осеклась.
Почувствовав себя неуютно от подобных мыслей, решила подумать обо всём этом позже, иначе получается деление шкуры блейза, пока ещё рысцой бегающего по лесу и становиться добычей не собирающегося.
Ячер принялся искать на пациенте более-менее чистую и свободную от поражения волосками зону, и таковая нашлась на правом бедре. Я надела перчатки, взяла металлическую лопатку, густую смолу и всё же прошлась ею по участку, где нам предстояло работать — чтобы счистить с поверхности кожи ядовитые волоски. Пусть обломки остаются в коже, это уже не имеет значения, главное, чтобы Ячер не заразился.
Когда всё было готово, он снова взглянул на схему, а затем мне в глаза:
— Начинаем?
— Да.
— Вводи ему в вену раствор, а я начну чертить заклинание.
Я кивнула и взяла в руки большой стеклянный шприц. Попасть в вену не составило труда: несмотря на пережитое обезвоживание, у пациента они были крупные и выпуклые, хорошо прощупывающиеся под тонкой кожей на фоне тренированных мышц.
Раствор я вводила медленно, и он явно причинил боль. Пациент бессознательно застонал и рефлекторно дёрнулся, но я удержала его защищённой перчаткой рукой.
Суспензия окиси кевреда разливалась по телу, стаей светлячков разбегаясь по венам. Под почерневшей от яда кожей её было видно особенно хорошо: она сначала издавала мягкое свечение, и по мере её распространения пациент постепенно бледнел.
Я судорожно вздохнула, боясь спугнуть удачу.
Ячер тем временем уже начертил основу схемы и вливал в неё бешеную мощь. В операционной вдруг стало ослепительно светло, как в полдень самого ясного дня. Будучи полуночницей, я не любила яркий свет и теперь щурилась, закрываясь от голубоватого сияния целительской магии.