Я медленно обвел взглядом его быков. Один из Кинетиков демонстративно хрустнул костяшками пальцев, выпуская наружу слабую синеватую дымку Пыли. Пытался взять на понт.
— Мой мандат, Завьялов, — тихо, но так, чтобы слышали все, произнес я, — имеет силу везде, куда падает тень двуглавого орла. А мальчишка теперь работает на меня.
Завьялов дернулся, словно от пощечины.
— Вы не имеете права! Это рейдерский захват! Демидовы этого так не оставят! Мы…
Он не договорил.
Мои глаза на мгновение вспыхнули мертвенным зеленым светом. Система Консоли активировалась, считывая контуры вокруг боевиков. Я даже не стал доставать оружие.
— Рейдерский захват? — я усмехнулся, шагнув к барону вплотную. Охрана дернулась было перехватить меня, но Матвеев лишь неуловимо повел плечом, и двое амбалов вдруг обнаружили, что смотрят в черные, зияющие дула крупнокалиберных пистолетов, появившихся в его руках словно по волшебству. Остальные «волкодавы» мгновенно рассыпались по территории, не оставляя шансов кому-то уйти.
Я склонился к лицу Завьялова. Запах дорогого одеколона смешивался с кислым потом страха.
— Я не рейдер, барон, я убийца. Гребаный Потрошитель такой швали, вроде тебя. Мне даже обвинения не предъявят, заплачу штраф в казну, и пойду дальше. И это без жетона в руках…
Я поднял трость и небрежно ткнул ею в грудь того самого Кинетика, что пытался пугать меня дымкой. Короткий импульс Пыли сорвался с набалдашника. Амбал хекнул, его глаза закатились, и он рухнул на брусчатку, как мешок с цементом, пуская пену изо рта. Его нервная система только что получила перезагрузку с синим экраном смерти.
Остальные боевики отшатнулись, инстинктивно хватаясь за стволы.
— Поставлю в колесо, — спокойно, без повышения голоса, бросил я ошарашенному Завьялову, глядя на дергающихся бойцов. — Будут электричество для моего кластера вырабатывать, пока не сдохнут. А теперь брысь с дороги. Я устал, и мне нужно принять ванну.
Никто из людей Демидовых так и не рискнул нажать на курок. Игра на Урале началась. И первый ход остался за мной.
Глава 3
Граф Петр Игнатьевич Демидов, патриарх одного из самых влиятельных родов на Урале, стоял у панорамного окна своего кабинета, расположенного на верхнем этаже корпоративной башни. Внизу, в сизой дымке заводского смога, раскинулся Екатеринбург — его город, его вотчина, где каждое крупное предприятие так или иначе платило ему десятину. Но сейчас этот индустриальный пейзаж не приносил привычного удовлетворения. Демидов был в бешенстве. Тихом, ледяном бешенстве, которое обычно предшествовало кровавым чисткам.
Тяжелый хрустальный бокал с двадцатилетним французским коньяком с хрустом треснул в его широкой ладони. Граф с отвращением стряхнул с пальцев осколки и янтарные капли, после чего, размахнувшись, швырнул остатки бокала прямо в зев пылающего камина. Пламя, взревев, жадно лизнуло алкоголь, выбросив в каминную трубу сноп зеленоватых искр — сработали пылевые фильтры очистки.
Всё шло идеально. План по поглощению кластера Гончаровых был расписан как по нотам. Этот слизняк Завьялов почти справился. Он методично, день за днем, дожимал мальчишку, загоняя его в угол. Патенты — ключ к новым производственным линиям и секретным сплавам, которые покойный Гончаров так удачно вытащил из сибирских кубов — были буквально в руках. Ещё пара недель, и пацан сломался бы, подписав бумаги об отчуждении. И тут на сцену ввалился этот столичный ублюдок Строганов!
