К сожалению, в предыдущем бою у нас образовалась трое тяжело раненых бойцов, что очень сильно сказалось на нашей мобильности.
Бросать их было неправильно, а таскать с собой очень тяжело.
— Вахромеев, ты не знаешь случайно насколько вокруг нас лояльные к советской власти села? -спросил я командира диверсантов. — А то мы своих раненых, бегая по лесу, превратим в погибших или сами из-за них попадёмся егерям.
— Да хрен их знает, товарищ командир, — пожал плечами Вахромеев. — Мы так то всегда стараемся не светиться, но несколько раз мои разведчики заходили в различные деревеньки. Где хлеба добыть, где информацией разжиться. — Он достал и развернул карту. — Здесь и здесь нас встретили крайне хмуро, говорили сквозь зубы, плевались вслед, меняться были категорически не настроены, тут наоборот зазывали в гости излишне радостно…
Я удивлённо вскинулся. Мол, не понял.
— Это на уровне ощущений, товарищ командир. Смотрите, война вокруг, а там, как будто и нет никаких боевых действий, и немцы не прут к в Москве и Ленинграду. Улыбаются будто мы богатые родственники с подарками. Подозрительно крайне. Мы туда категорически не заходим.
А вот сюда можно наших попробовать пристроить. Здесь нормально разговаривали деревенские, побаивались фрицев, но общались вполне приветливо.
Эта деревенька находится на отшибе, далеко от основных дорог, немцы туда почти не заезжают, она маленькая и нет им смысла. Местные жители могут принять наших товарищей на постой.
Только вот им кормить наших раненых будет нечем. Немцы организовали реквизицию продовольствия. Самим крестьянам оставили продуктов аккурат столько чтобы не померли с голоду.
— Ндаа, задача, — недовольно хмыкнул я. С собой у нас запас продовольствия, разумеется, был минимальный. Мы ведь все-таки в боевом походе, а не в пешем туризме.
Оставлять свой запас раненым — значит самим голодными бегать по лесам-болотам. Это снижение боеспособности.
А раненых оставлять голодными или на иждивение крестьян тоже неправильно.
В общем куда ни кинь, всюду клин.
— Ладно, дотопаем до деревни, будем договариваться с местными. Или может быть есть по пути где достать
продовольствие?
Вахромеев наклонился над картой, озадаченно почёсывая затылок:
— Есть неподалёку пару складов, только там охрана серьезнее чем у моста: несколько рот солдат, броневики, пулемёты, миномёты, подходы заминированы, закрыты колючей проволокой.
Мы их смотрели на прошлой неделе внимательно, с целью разрешения продовольственного кризиса.
Вряд ли мы сможем захватить эти склады нашими силами, скорее наоборот поляжем все как один.
Туда нужно организовывать объединённый рейд нескольких партизанских отрядов.
Я выругался.
— Может быть удастся за постой рассчитаться униформой или рейхсмарками? — продолжил рассуждать Вахромеев. Мы взяли немного у казначея на всякий случай.
— И он вам просто так отдал деньги? — искренне удивился я. — На него это не похоже.
— Конечно нет. — рассмеялся командир диверсантов, — Сначала он долго рассказывал, что нам, босякам, деньги нельзя доверять, все равно мы их потеряем или потратим на самогон и баб.
