Но для этого нужно вернуться чуть назад по времени.
Глава 17
Я немного беспокоился, что из-за моего вмешательства в войну ход событий пойдёт иным образом, и Вермахт вместо Киева сразу двинет на Москву.
Но Голос заверил меня что немецкое наступление хоть и замедлилось благодаря моему вмешательству и более раннему развитию партизанского движения, но логика войны никуда не делась.
Слишком рискованно для немцев было наступать на Москву, оставив на юге мощную советскую группировку.
Кирпонос, конечно, не Суворов и не Кутузов, но его могли сменить на Жукова или Рокоссовского, которые тоже, честно говоря, не суворовы, но решительности обоим было не занимать, и ударить в бок наступающим на Москву фрицам они вполне могли, как и устроить котёл уже Вермахту. Сил у юго-западного фронта на этот манёвр вполне хватало.
В общем у меня была информация, способная спасти хотя бы часть из семисот тысяч наших бойцов, сгинувших в киевском котле, и дать им погибнуть с большей пользой, забрав на тот свет с собой больше фрицев.
Только вот как её довести до Ставки чтобы там не захотели меня немножко расстрелять как немецкого шпиона или в лучшем случае полечить от душевной болезни?
Я взял две чашки кофе и утащил комиссара Пылаева в сторонку пошептаться.
Он был в курсе моих экстрасенсорных способностей, имел возможность несколько раз убедиться в их реальности, поэтому в мои мрачные видения разгрома юго-западного фронта поверил сразу.
— Поликарпенко, — крикнул он заполошенным голосом, — тащи коньяк и две тары.
— Откуда у нас коньяк? — сердито отозвался наш хозяйственник, — все выпили давно. Еще на командирской свадьбе.
— Я тебя под трибунал отдам как расхитителя социалистической собственности. — пригрозил ему комиссар.
— Это ещё нужно посмотреть кто тут у нас социалистическую собственность расхищает… или пропивает, — проворчал Поликарпенко, но вернулся спустя пару минут с непочатой бутылкой тридцатилетнего французского коньяка и двумя чистыми бокалами под него.
Кроме этого, он приволок кусок сыра, нож и плитку шоколада.
— Коньяк на зиму берегу, с чаем пунш для согревания делать, — пояснил он и учесал по своим делам.
— Повезло нам с ним, — усмехнулся я, глядя ему вслед.
Мы разлили по пятьдесят грамм ароматного напитка.
Комиссар кивнул, выпил пару глотков коньяку и с некоторым облегчением выдохнул.
— Так говорите, товарищ майор, семьсот тысяч наших сгинут в котле под Киевом?
— Да. — ответил я печально.
Он зажмурился, выматерился как одесский сапожник, затем спросил с надеждой:
— Может быть всё обойдётся?
— Если сидеть и ничего не делать, то вряд ли. — я скептически покачал головой.
— Думаете сделать как с блокадой Ленинграда? — спросил он задумчиво.- Интересно помогла ли наша шифровка.
Я вздохнул:
— Помогла, на двести тысяч меньше умрёт с голоду чем в эталон… в первоначальном варианте видения.
Пылаев изумлённо вытаращил глаза.
— Руководство страны обратило внимание на риск окружения и блокады Ленинграда. Стали активнее вывозить из города детей и женщин, тех кто в бою и на оборонных заводах будут бесполезны, но требовать долю из и без того скудного пайка. Решили немного увеличить запасы продовольствия в городе. — пояснил я.
