— Вы видите будущие картины в динамике? — восхитился комиссар. — Вас бы в Москву.
— К сожалению, мои способности не работают по заказу и запросу. Вернее, не всегда. И боюсь что могут исчезнуть через какое-то время. Поэтому будем работать пока здесь и сейчас.
— Опять допрос пленного обер-лейтенанта, решившего перед смертью поделиться стратегической информацией? — с иронией спросил комиссар.
— Второй раз не прокатит, — я покачал головой. — Я вижу направление ударов немецких танковых клиньев, хорошо бы убедить Москву заминировать пути-дороги, по которым будут двигаться гитлеровские танки.
Несколько дней работы саперному батальону, и клинья Гудериана сильно завязнут. Может быть мы сможем найти у пленного карту с предполагаемым направлением немецких войск?
Чтобы Ставка отдала приказ заминировать десяток-другой дорог на всякий случай. Ну или выдвинула соответствующие команды минеров в нужные точки.
— Карта со стратегической информацией у обычного фельдфебеля или лейтенанта? — усмехнулся комиссар. — Бред сивой кобылы.
Уточнение было справедливым. Нужно было придумать как мы могли получить доступ к стратегической информации из немецкого генштаба.
Мы снова выпили.
— Вася позавчера сбил немецкий самолёт над нашим лесом. — стал рассуждать я.
— Обычный бомбардировщик. — возразил комиссар.
— Или курьер из гитлеровской ставки с приказом для Гудериана повернуть на юг. Он ведь сгорел.
— Мы проверили обломки и нашли карту? — подхватил Пылаев.
— Довольно сильно обгоревшую, но кое-что там можно разглядеть. — закончил я.
Мы выпили с комиссаром еще по глоточку коньячку и пошли смотреть имеющиеся у нас трофейные немецкие карты.
Крупных с охватом территории Украины и Белоруссии у нас оказалось аж три штуки.
Без пометок и лишних надписей, три чистые карты европейской части СССР на немецком языке.
Как раз на такой, чисто теоретически, немецкие шишки из генштаба по приказу Гитлера могли нарисовать направление основных ударов для Гудериана в качестве приложения к приказу.
— Вы со штабным делопроизводством знакомы? — спросил Пылаев с интересом.
— Никогда не сталкивался, — поспешил откреститься я.
— Тогда аккуратно карандашом нарисуйте на одном из экземпляров стрелками направления ударов немецких войск.
Я сверяясь с памятью и подсказками голоса начертил несколько десятков стрелок на карте.
— Ндааа, действительно вас не учили рисовать на картах, — усмехнулся Пылаев. — Как курица лапой.
Я пожал плечами. Пухова диверсантов и нарушителей границы ловить учили, а красиво рисовать… Нет.
Комиссар на другой карте аккуратно перерисовал карандашом стрелочки, спрашивая у меня подробности каждого удара, каждого движения фрицев во время операции.
Потом на третьей карте он уже рисовал перьевой ручкой, так чтобы было похоже на штабную немецкую работу.
Рисовал и ругался: «ой,халтура, ой не поверят».
— Можно будет немного опалить огнем и подержать над костром. Тогда недостатки сгладятся, общая информация останется. — предложил я.
Комиссар вздохнул:
— Хорошо, сделаю три варианта, по числу карт, самый правдоподобный отправим в Москву. Пусть сами разбираются. Главное чтобы не сделать ещё хуже. Вдруг там решат что это провокация, подделка?
