– Не найдут, не волнуйтесь за меня. А где это?
– Бывшая лесопилка, хутор Северный. Сейчас заброшена, остались бараки и кучи сгнивших брёвен.
– Зачем Леонтьева туда занесло?
Иван Кондратьевич развёл руками.
Таксист оказался неразговорчивым, зато без лишних рассуждений и вопросов отвёз пассажира до хутора Северный.
– Вас подождать? – осведомился он, глянув на брошенные бараки лесопилки. – А то обратно сюда никто не поедет, вызывай не вызывай.
– Хорошо, подождите полчаса, – согласился Пахом.
Двинулся к берегу заливчика, на берегу которого были свалены штабеля гнилых досок и стволов деревьев.
По словам Ивана Кондратьевича, журналиста Леонтьева нашли ближе к воде между крайними штабелями, и до них от места высадки было около сотни метров. Жаль было пачкать свои мокасины грязью, но Пахом уже настроился на поиск непонятного, а когда увидел свежие следы автомобиля, почувствовал азарт охотника, караулившего добычу. Ещё через полсотни метров он увидел эту машину – фиолетово-ржавого цвета фургон «Сокол», а потом услышал и голоса: за следующим штабелем разговаривали двое, мужчина и женщина. Мужской голос был пропитан раздражением, женский таил напряжение.
Перейдя на «лисий шаг», Пахом подошёл ближе, выглянул из-за древесного штабеля.
Собеседников оказалось не двое, а трое. Женщина в осенней приталенной курточке «шик-модерн» цвета шафрана и джинсах, обтягивающих полные бёдра, разговаривала с двумя парнями специфического вида. Таких в интеллигентской среде называют приблатнёнными. Один был высок и смугл, а главное, имел бороду и был одет во всё чёрное, словно работал на кладбище. Второй казался славянином с приплюснутым лицом, широкий как передок КАМАЗа. На нём плохо сидел вельветовый полушубок с чёрным подбоем, жёлтые штаны охватывали мощные ляжки, а на ногах были армейские берцы. Он и говорил гнусавым, тонковатым для такой фигуры голосом, злобно и грубо, в то время как его напарник нагло таращился на девушку, которой можно было с виду дать лет двадцать пять.
Пахом пригляделся к ней.
Приятный овал лица, не смуглая, а загорелая кожа, минимум макияжа, индонезийский разрез зелёных глаз, привлекательный рисунок губ, брови вразлёт, красавицей не назовёшь, как говорится, на любителя. И ведь не скажешь, что модель, но во всей полноватой фигуре такой сексуальный призыв, что с ума сойти! Пахом невольно почувствовал тягу к ней, невольно подумав, что не зря чернявый кавказец так завис на созерцании незнакомки. Самое интересно, что девушка не выглядела субтильной: рост не меньше ста восьмидесяти сантиметров, то есть практически такой же, как у Пахома, полные бёдра, крупная, внушительно развёрнутые плечи (но не штангистка, можно дать руку на отсечение) и при этом тонкая талия.
– Так что ты тут потеряла?! – взвизгнул парень в вельвете. – Мёдом, что ли, тут намазано?
Пахом пришёл в себя, шагнул из-за штабеля.
– Эй, граждане, что за шум, а драки нет?
Парни оглянулись. Девушка тоже посмотрела на новое действующее лицо, приподняла бровь, но было видно, что она хоть и напряжена, но держится с достоинством и не боится выкриков КАМАЗа.