– Не хотите пообедать со мной? – спросил капитан, глянув на часы: незаметно приблизился полдень.
– У меня пара встреч на носу, – сказала Анфиса, – не могу отложить, но если хотите, мы можем встретиться вечером и поужинать.
– Идёт, – согласился он. – В гостинице встретимся или в одном из местных ресторанов?
– «Золотой Байкал», в семь, устроит?
Пахом знал этот ресторан на площади Гоголя, хотя никогда в нём не был.
– Вполне достойное заведение. Буду в семь.
Журналистка кивнула и скрылась в холле гостиницы.
Потоптавшись на улице, Пахом почувствовал заползающий под куртку холод, оглядел гостиницу, ещё не освободившуюся от строительных запахов. Гостиницу сдали в эксплуатацию всего месяц назад, и по коридорам здания, устланным зеленоватыми ковровыми дорожками, гуляли ароматы пластика, цемента и краски. Пришла мысль, что он в такой не поселился бы. Но вполне возможно, Анфиса не сама выбирала жильё, за неё это сделала квартирьерская служба газеты. Хотя вопрос оставался открытым: почему газета послала в Иркутск двух журналистов.
Вернувшись в квартиру, снятую службой Следкома, Пахом привёл себя в порядок, всё время вспоминая жесты и мимику журналистки, потом подсел к столу и подбил итоги первых шагов расследования.
Во-первых, из разговора с Иваном Кондратьевичем и материалов убитого журналиста можно было сделать однозначный вывод: убили его не с целью ограбления, а по причине упорного поиска криминала в деятельности китайских компаний и особенно в участи в этой деятельности местных бизнесменов, в первую очередь миллиардера Юсупова. Леонтьев слишком близко подобрался к «семье» этого господина, в друзьях которого числились и местные авторитеты, и крупные бизнесмены, и даже несколько чиновников.
Во-вторых, по причине полного отсутствия в местных СМИ упоминаний о компаниях, продающих байкальскую воду, можно было судить о масштабе влияния китайцев и местных властей на силовые ведомства Иркутска. Если уж и ФСБ края не стала заострять внимание на убийстве Леонтьева, то дело было плохо. Властвовали в крае коррупционеры, которые не побоялись убрать строптивого журналиста.
И, наконец, в третьих: появились подозрения, что новая знакомая, околдовывающая мужиков некоей женственной харизмой, вовсе не журналистка. Никакая газета, даже «Версия», часто раскрывающая заговоры олигархов, не стала бы посылать в Иркутск двух журналистов по вполне себе ординарному делу. А поскольку Пахом не являлся журналистом «Сергеем Сергеевичем», следовало точно выяснить, является ли Анфиса корреспондентом «Версии». Если да, служба Михайлова допустила прокол, сделав из капитана журналиста. Если нет, можно было не сомневаться, что Анфиса агент какой-то иной структуры. В таком случае надо было менять план расследования и постараться определить, на кого работает «журналистка».
Посидев перед ноутом, выданным курьерами полковника, Пахом нарисовал в памяти табличку намерений.
Первым пунктом в ней было более плотное знакомство с Анфисой (что радовало капитана скрытым потенциалом) и выяснение настоящих причин её появления в Иркутске. Хотя тот факт, что она поехала посмотреть на место убийства Леонтьева, подтверждал первоначальную версию о расследовании убийства.