– Откуда вас забирают?
– От пожарки, это каланча ближе к лесу.
– Спасибо ещё раз.
Они посидели немного, допивая чай и кофе, сменили тему: как и всех простых людей, Михаила Потаповича волновали и проблемы СВО, и политика, в частности поведение нового президента США, и мигрантский беспредел, поэтому он вскоре совсем расслабился, забыв о своём признании. К себе в номер на втором этаже гостиницы он ушёл успокоенный.
Немножко расслабился и Пахом, набегавшись за день так, что заныли икры ног. Подлечив себя с помощью смены душа – горячий – холодный, а также с помощью усиленной прокачки крови через бёдра в икры, он хотел было позвонить Анфисе, но передумал. В принципе ничего особо важного он не узнал, а о местонахождении новой водонасосной станции в неведомых Пожарах можно было сообщить и завтра, и лучше после знакомства с ней.
То же самое он подумал и о Михайлове: потерпите, товарищ полковник, – но тот сам напомнил о себе, позвонив в десять часов.
Разговаривали недолго, буквально минуту. Пахом ответил на вопросы начальника расследования, и Михайлов пожелал ему спокойной ночи.
Капитан улёгся на «королевскую» кровать с белыми хрустящими простынями (чего он в общем-то не ожидал, невольно перенося уличный грязеоборот на весь посёлок), однако сначала уснуть мешали воспоминания об Анфисе, потом начали приходить видения с испытанием хронодайва, и он решил, раз такое дело, потренироваться с прыжками в собственное тело, чтобы уточнить размеры интервала времени, на какой его сознание возвращалось в голову.
После часа переходов туда-сюда-обратно удалось в конце концов замерить этот интервал: пятьдесят семь секунд. Захотелось попытаться увеличить его волевым усилием, однако организм сообщил хозяину, что пора отключаться, и капитан рухнул на кровать с мыслью «я сделал всё что мог». Уснул мгновенно.
Такси в Култуке присутствовало, но Пахом не хотел, чтобы его видели смышлёные водилы местного разлива, и после консультаций с администратором гостиницы Пахому помогли взять частника. К семи часам утра он подъехал к пожарной каланче на видавшем потоп «уазике» грязно-сиреневого цвета.
Михаил Потапович не обманул. Возле двух боксов пожарной части стоял замызганный грязью автобус «ГАЗель Некст», в который садились мужчины разного возраста, одетые в одинаковые сине-оранжевые робы. Среди них был и инженер, только не в робе, а в цивильной одежде по местному климату: серая утеплённая куртка, шапка и сапоги.
Подходить к нему Пахом не стал, просто разглядывал рабочих, составляющих дежурную смену, и ждал, когда автобус поедет к месту расположения станции. Машину он поставил так, чтобы на неё не обратили внимания, и водитель, малоразговорчивый абориген лет шестидесяти в видавшем виды стареньком камуфляжном костюме по моде милитари выполнил указание без какого-либо интереса на задубелом складчатом лице. Звали его Нисимом, хотя с виду это был чистой воды славянин.
Рассвело.
Автобус двинулся с места, однако к нему наперерез бросилась женская фигурка в блестящем как металл костюме, «Газель» остановилась, и Пахом с удивлением узнал в женщине Анфису. Присвистнул.