Низвергнутые становятся париями – отверженными и бесправными существами не вполне человеческой или ангельской природы, с которыми другим обитателям небес воспрещается иметь дело. Но хуже того, у них нет своих хранителей, и они полностью беззащитны перед злом и страданиями земного мира. Они обретают физические тела, которые не могут умереть, но могут испытывать боль, жар, холод, голод, жажду. А самое главное, они помнят свою предыдущую жизнь, которой навсегда лишились. И так они мучаются до скончания веков.
У Габи на глаза также навернулись слезы. Фил положил ему руку на плечо. Друзья просидели еще некоторое время в горьком молчании и вскоре разошлись. Перед тем как полететь домой, Габи отправился проведать Агатона. Он нашел его по огромному черному зареву в эфире – под навесом трансформаторной будки на окраине города, между ответвлениями магистралей, помойками и заброшенными складами. Низвергнутый ангел скрючился от холода, почти завязавшись в узел своими тонкими бледными руками.
Увидев это, Габи заметался, не зная, что предпринять. Хотя помогать париям запрещали, ангелы не могли отступиться от ближнего, даже если тот стал неприкасаемым.
Вокруг раскинулась неприглядная дикая пустошь, и только чуть в отдалении проезжали редкие машины. Это был шанс! Габи выбрал первый попавшийся автомобиль и устремился к нему. За рулем сидел обычный человек: не злой и не святой, не слишком старый, но и не молодой, не очень толстый и не то чтобы худой. Его ангел спокойно оглядывал дорогу, умостившись на плече. Появление Габи его несколько озадачило, и на изложенную просьбу он некоторое время переводил взгляд вправо-влево. Потом решился и прошептал на ухо своего дитяти: «Зачем ты везешь домой с рыбалки эту рухлядь? Горелка почти опустела, покрывало старое, куртка дырявая. Выбрось все прямо здесь!» Человек нахмурился и метров через двести свернул к обочине. Он затормозил, вышел из машины, открыв багажник, выгрузил старую клеенчатую сумку и уехал.
Габи от всей души пожелал коллеге счастливого пути и еще больше добрых дел, а затем ринулся к Агатону. Тот увидел машину, почувствовал тепло друга и, хотя не мог видеть его, услышал голос. Он быстро дошел до сумки и заглянул в нее. Выброшенное прогорклое старье показалось ему самым драгоценным подарком, который только можно получить на небесах и на земле, – и у Габи сердце сжалось в болезненный комок. Оглянувшись в сторону теплого дыхания Габриеля, Агатон тихо прошептал благодарность.
Глава 4
Красный компас
Время шло, но друзья не оставляли Агатона. По расписанию они подстраивали так, чтобы у него были еда и тепло, старались следить, чтобы его не обижали, и иногда приходили к нему во сне – обнять и поддержать. Весь выпуск в меру возможностей хлопотал за Агатона, канюча у архангелов, закидывая удочки серафимам, дергая за ниточки в разных департаментах в счет своих былых заслуг. Но гранитная глыба не сдвинулась с места: считалось, будто Агатон понес справедливое наказание, и никто из старших не собирался ходатайствовать о пересмотре дела. Конечно, чтобы изменить такой суровый приговор, требовалось много времени. Придется набраться терпения, ведь всем известно: вода камень точит.