– Чтобы мозги не плавились, – предположил его озадаченный товарищ.
Колесница быстро приближалась к одинокой точке. Она мерцала на удалении от других, как бы в конце пути – или в его начале. По мере приближения Габи различил ее постоянно менявшиеся очертания. Оказалось, что это не одна галактика, а несколько, которые то складывались в круглое ожерелье, то извивались восьмеркой, то закручивались в скрипичный ключ.
– Химико, как вы, наверное, уже догадались, – предупредила Лекса. – Постараюсь подвезти нас сразу к Мотыльку, но, возможно, придется поймать какую‑нибудь комету.
Комету так комету! Что тут спорить? Лекса умело потянула за поводья – кони дали резко влево, а затем спикировали к галактике под таким углом, что, как звездная масса ни меняла свою форму, колесница неслась к ее центру.
– На счет три перескакиваем вот на ту комету по правому борту, – скомандовала Лекса.
Габи и Вальге вдохнули и сосредоточились, как спортсмены перед золотым олимпийским броском.
– Раз… Два… Три!
И вся компания стройным клином слетела с колесницы и оседлала искрометную космическую глыбу.
– По закону гравитации комета будет притягиваться к центру этого скопления, как бы оно сейчас ни изменилось, – пояснила Лекса. – Там находится Мотылек.
По сравнению с божественной квадригой небесное тело двигалось медленно, и Габи смог оглядеться. Они попали в центр десятков, а то и сотен галактик. Человек такой свет бы не перенес, даже у ангела начали слезиться глаза. Огромные звездные спирали вращались, каждая вокруг своей оси, и перемещались друг за другом в прихотливом, но размеренном танце. В центре этого хоровода мерцал кремовый, пушистый на вид шарик, от которого к галактикам расходились тонкие лучи. «Нити времени», – догадался Габи.
Комета уже была сравнительно близко к Мотыльку, когда от него в их сторону вылетела небольшая искорка света и через несколько мгновений столкнулась с ними.
Следующее, что Габи увидел, когда открыл глаза, было огромное черное пространство. Он парил в невесомости, как в густом теплом вареве. Ему совершенно не хотелось шевелиться. В темноте мерцали точки. Он знал, что это не звезды, а галактики, каждая из которых вмещает миллионы светил. Но они казались такими крохотными. Бесчисленными. Не имело никакого значения, что происходит где‑либо – на Земле, над Землей, в Млечном Пути, в туманности Краба. Вселенная огромна и бесконечна, движения бесполезны и мелки по сравнению с ней. Время пожирает все. Пространство растирает любого в порошок. Зачем суетиться? Лучше лежать здесь вот так и наблюдать бесконечные рождение и смерть галактик. Габи не слышал никаких звуков и с трудом ощущал границы своего тела. Как, оказывается, становится легко, когда ничто не притягивает к земле.
Через некоторое время Габи, однако, осознал, что его правая кисть сжата. Он с трудом повернул голову – скоординировать все мускулы было слишком сложно – и слегка разогнул указательный палец. В ладони он держал маленький светлый пушистый комочек. У него не было температуры, текстуры или веса. Габи ощущал этот странный клубок только потому, что ему приходилось сжимать кулак, чтобы его удержать.