— Это оскорбление!
— Это меню. Сливочное пиво или эспрессо?
— И то, и другое!
Поттер вздохнул. Принёс сливочное пиво и эспрессо. Тор выпил сливочное пиво залпом, замер, посмотрел на пустую кружку, посмотрел на Поттера.
— Это, — сказал он, — достойно асгардского пира.
— Спасибо.
— Я хочу ещё.
— Три доллара пятьдесят.
— Ещё!
Тор выпил четыре сливочных пива, съел три сэндвича и два куска пирога с патокой. За это время он успел рассказать Поттеру об Асгарде, об Одине, о Мьёльнире, о битве с ледяными великанами и о том, как его выгнали из дома за то, что он «слишком поспешен в суждениях, хотя суждения были правильные, и отец об этом ещё пожалеет».
Поттер слушал. Протирал стакан. Иногда вставлял слово — ровно одно, в правильный момент, — и Тор расцветал заново. Это была особенная тактика, и Тор её совершенно очевидно обожал: наконец-то кто-то слушает.
— Ты воин, — сказал Тор между третьим и четвёртым сливочным пивом. — Я вижу. По глазам. По рукам. По тому, как ты двигаешься. Ты сражался.
— Давно.
— Шрамы, — Тор кивнул на лоб Поттера. — Боевые. Я такие знаю.
— Это было в другой жизни.
— Жизнь у нас одна. Шрамы — тоже. — Тор сделал паузу. Его голос стал тише — что для Тора означало «нормальная громкость обычного человека». — Это место. Твоё кафе. Ты вложил в него силу. Много силы. Стены, пол, стойка — всё пропитано. Ты знаешь об этом?
Поттер молчал.
— Оно живое, — сказал Тор. — По-своему. Как дерево Иггдрасиль — живое и хранит миры. Твоё кафе хранит людей. Кормит их. Лечит. Ты — его корень.
Поттер поставил стакан. Медленно.
— Я просто варю кофе, — сказал он.
— Да, — согласился Тор. — И это — магия. Самая сильная из всех. Магия, которая кормит и лечит. В Асгарде таких людей называли «хранителями очага». Это титул. Почётный.
Поттер смотрел на него, долго, и что-то в его лице — за всей усталостью, за привычным покоем, за четырнадцатилетним фартуком — дрогнуло. Как будто Тор сказал вслух вещь, которую Поттер знал, но запрещал себе произносить.
— Хранитель очага, — повторил Поттер тихо.
— Ты заслуживаешь этого титула, — подтвердил Тор.
Тишина.
Потом Тор встал, и стул под ним жалобно хрустнул, и одна ножка подломилась, и стул рухнул. Тор посмотрел вниз.
— Я заплачу, — сказал он.
— За стул или за дверь?
— За всё! У меня достаточно золота!
— У меня по-прежнему нет рядом обменника с асгардского золота на доллары.
— Тогда я принесу новую дверь! И новый стул! Из Асгарда! Из древесины мирового ясеня!
— Мне хватит обычного дуба.
— ДУБОВУЮ ДВЕРЬ ИЗ ДРЕВЕСИНЫ МИРОВОГО ЯСЕНЯ!
Поттер закрыл глаза. Открыл. Выдохнул.
— Хорошо, — сказал он. — Принесите дверь. Обычную. Деревянную. Чтобы открывалась и закрывалась. Можете?
— КОНЕЧНО!
Тор вышел через дверной проём — бывший дверной проём — и остановился на пороге. Обернулся.
— Ты — хороший человек, волшебник, — сказал он. — Я вернусь.
— Все возвращаются, — ответил Поттер.
— Потому что ты хранитель очага! Люди всегда возвращаются к очагу!
Тор поднял Мьёльнир и улетел. С крыши посыпалась черепица. Прохожие снова шарахнулись. Бездомный на углу перекрестился повторно.