Ящики комода проложены бумагой – белые листы в старомодном темном деревянном комоде. Я достаю бумагу из нижнего ящика – жесткая, довольно плотная, с одной стороны более гладкая, чем с другой. Такую производить просто. (Я готов расплакаться снова, всего на секунду, когда замечаю, что обратил внимание на эту деталь.)
На шероховатой стороне пишется лучше. Я сажусь за стол, разглаживаю перед собой лист, беру ручку и пишу:
Меня зовут Бёрк Девор. Мне 51 год, и я живу по адресу: Пеннери-Вудс-Роуд, 62, Фэйрберн, Коннектикут. Я был без работы почти два года, не по своей вине. Со времени службы в армии и до нынешнего момента я всегда был трудоустроен.
Этот период безработицы очень плохо на меня повлиял и заставил совершить поступки, которые я считаю неприемлемыми. Разместив ложное объявление в отраслевом журнале, я получил резюме многих людей, экспертов в моей сфере, которые, как и я, остались без работы. Затем я решил убить тех, кого посчитал подходящими для одной определенной должности. Я хотел эту работу, я хотел снова быть трудоустроенным, и это желание заставило меня совершать безумные вещи.
Я признаюсь в четырех убийствах. Первое случилось две недели назад, в четверг, 8 мая. Моей жертвой стал Герберт К. Эверли. Я застрелил несчастного перед его домом на Черчварден-Лейн, в Фолл-Сити, Коннектикут.
Моей второй жертвой был Эдвард Дж. Рикс. Я намеревался убить только его. Но его жена приняла меня за пожилого мужчину, у которого был роман с их юной дочерью. В возникшей неразберихе мне пришлось убить и миссис Рикс тоже. Я застрелил обоих в прошлый четверг в их доме в Лонгхолме, Массачусетс.
Моей последней жертвой стал Эверетт Дайнс. Прошлой ночью в Личгейте, Нью-Йорк, я намеренно сбил его машиной.
Я глубоко сожалею об этих преступлениях. Не знаю, как мог их совершить. Мне так жаль семьи погибших. Мне так жаль людей, которых я убил. Я ненавижу себя. Не представляю, как смогу жить дальше. Это мое признание.
Мое последнее резюме.
Закончив, я подписываю его, но не ставлю дату. В этом нет нужды.
Я еще не уверен, что буду делать завтра. Либо я застрелюсь из люгера, что лежит в кармане плаща, висящего на трубе в гардеробе, либо поеду обратно в Личгейт, найду полицейский участок и покажу признание тамошнему офицеру.
Просто, думаю, я не смогу убить себя. Думаю, что должен искупить вину и заплатить за преступления. И, в конце концов, я не из тех, кто совершает самоубийство. Так что завтра утром я сдамся полиции.
Я оставляю признание на столе, выключаю свет, возвращаюсь в кровать. Чувствую себя очень спокойно. Я знаю, что теперь точно усну.
14
Я сплю как убитый. Просыпаюсь свежим, отдохнувшим, голодным как волк. Я не заказывал на ресепшен услугу «звонок-будильник», так что спал, пока не выспался. На часах 9:27. Настоящая роскошь – обычно я встаю в семь тридцать. Мне приходилось вставать в семь тридцать, чтобы успеть на работу, и я делал это так много лет, что привычка осталась.
Я принимаю душ, задернув занавеску лишь наполовину, что гораздо удобнее, но пол при этом сильно намокает. Уверен, такое случалось и раньше.