Он покачал головой.
– Всех сокращают, – заметил он. – Она думала, будет легко найти другую работу, но кадровики сказали, что у них больше людей с ее квалификацией, чем мест, куда их пристроить.
– Боже, Джерри, – сказал я. – Мне очень жаль. Поверь, я знаю, как бывает тяжело.
– Уверен, что знаете, мистер Девор, – сказал он, огляделся и добавил: – Быть может, в каком-нибудь кабинете прямо в эту минуту решают, что здесь нужны два сервис-менеджера, а не три.
–Тебя не уволят, Джерри, – заверил я, хотя, конечно, они могли это сделать. Они могли сделать что угодно.
Он тоже это знал.
– Никто сейчас не в безопасности, мистер Девор, – напомнил он. Затем прошептал: – Мы знакомы, я могу рискнуть и помочь вам немного. Составить две разные сметы, понимаете? Одна для вас, одна для страховой компании.
– Боже, это было бы отлично, Джерри, – сказал я.
– Присядьте в зале ожидания, – предложил он, – я посмотрю, что можно сделать.
Я поблагодарил, и сорок пять минут спустя он вручил мне две сметы, усмехнулся и сказал:
– Только убедитесь, что отправите ту самую.
– О, обязательно, – пообещал я и по дороге домой подумал, что мог бы выручить Джерри, рассказав, как сохранить работу, если дойдет до сокращения. Просто убить одного из сервис-менеджеров. И если бы его жена устранила трех рентгенологов до того, как убрали ее, она бы до сих пор работала в больнице.
Но такое не скажешь никому.
* * *
Через час после того, как я вернулся домой, пришла почта. В последнее время я не могу избавиться от легкой тошноты каждый раз, когда иду к почтовому ящику. Не могу не оглядываться в поисках припаркованных машин. Я знаю, что это глупо.
Среди писем был протокол от дорожной полиции. Отлично. Я позвонил Биллу Мартину, моему страховому агенту, и он сказал поскорее принести документы, что я и сделал, и мы встретились в офисе, который раньше был частью встроенного гаража в его доме. Я отдал ему протокол и смету, ту, что для страховой компании, он присвистнул и сказал:
– Боже, ты ее здорово помял, а?
– Да уж, было невесело.
– Верю. – Он пристально посмотрел на меня. – Как ты, Бёрк? В порядке? Не пострадал?
Я рассмеялся и сказал:
– Мне заявить о хлыстовой травме[2] , Билл?
– Нет, ради Бога, – воскликнул он с наигранным ужасом и пояснил: – Сейчас ужесточают борьбу с мошенничеством, везде ждут обмана. Экономят каждый доллар.
– Я в курсе.
– А где машина? В мастерской?
– Это моя единственная машина, Билл, – сказал я. – Стоит снаружи.
– Давай посмотрим.
– Ладно.
Мы вышли, он осмотрел автомобиль, снова взглянул на смету, затем на меня и небрежно спросил:
– Уже нашел новую работу?
– Пока нет, – сказал я.
Он кивнул, мы вернулись в офис, и он пояснил:
– Я отправлю эти документы в компанию сегодня по факсу. Проблем быть не должно.
– Отлично, – сказал я. – Когда можно будет ее починить? Сейчас она выглядит довольно уродливо.
– Надеюсь, завтра, – ответил он. – Я позвоню тебе, когда пришлют подтверждение.
– Спасибо, Билл.
Мы пожали руки, я ушел из офиса и поехал домой.
Это был грандиозный заговор.
* * *
Во вторник у нас была первая встреча с психологом. Марджори в конце концов организовала ее не через государственные службы, а через ту самую церковь, где мы одиннадцать лет назад встретили отца Сустена. «Его зовут Лонгус Квинлан», – сказала она, пока мы ехали на юг, в Маршал, где находился его офис.