На обочине торговали с капота паленой водкой с названием «Распутин» и спиртом «Royal». А возле самого входа в бистро терся щуплый подросток в безразмерной олимпийке с картонкой на груди: «Куплю доллары, марки, золото».
Толкнул дверь. В нос ударил многослойный дух. Резкий запах уксуса, пресного вареного теста, подсолнечного масла и въевшегося в стены дешевого табачного дыма от сигарет.
С потолка свисали зеркальные панели, отражающие тусклый свет немногочисленных галогеновых ламп. Зал был уставлен белыми пластиковыми столами с логотипами «Coca-Cola», накрытыми липкими клеенками в цветочек. На каждом столе — граненый стакан с серыми бумажными салфетками и пластиковая перечница.
Из двухкассетного магнитофона, выставленного на барной стойке, на весь зал надрывалась Ирина Аллегрова. Ее хрипловатый голос чеканил слова хита: «Угнала тебя, угнала, ну и что же тут криминального…»
Криминальное здесь было везде.
За соседним столиком сидели двое хмурых мужиков в замасленных рабочих робах — молча глушили водку из пластиковых стаканчиков, закусывая заветренной копченой колбасой. В углу расположилась компания бритых парней в широких спортивных костюмах «Adidas». Они пили пиво «Балтика» прямо из горла, громко гоготали и крутили на пальцах брелоки от машин.
Я подошел к стойке, за которой скучала дородная буфетчица с ярко-розовой помадой и начесом, залитым лаком до состояния монолита.
— Двойную пельменей. С бульоном. Хлеб, черный чай.
Расплатился смятой купюрой из кармана кожанки. Забрал пластиковый поднос. Сел в угол, спиной к стене. Чтобы держать вход и окна перед глазами.
Передо мной стояла глубокая фаянсовая тарелка. Серые, слипшиеся пельмени плавали в мутном жирном бульоне. Рядом — бутылка с уксусом, в пластиковой пробке которой была пробита дырка. Я щедро плеснул кислоту в тарелку, обильно засыпал черным перцем из засаленной перечницы.
Первая ложка обожгла нёбо. Вкус резкий, бьющий по рецепторам. Мясной сок, плотное тесто, острота перца и уксусная кислота. Тело с жадностью приняло пищу. Горячий бульон упал в пустой желудок. Тело согрелось, мелкий тремор в пальцах ушел. Мозги прояснились.
Отодвинул в сторону надкусанный кусок серого хлеба. Левой рукой достал из-за пазухи темно-синюю дерматиновую тетрадь. Раскрыл ее на столе, прямо рядом с тарелкой.
Аллегрова в колонках сменилась на ритмичный техно-поп, но звуки зала ушли на периферию восприятия. Я погрузился в текст.
Пролистнул списки бандитов, долги Кольцова, пропустил страницу, посвященную директору Тарасову. Меня интересовала фактура по заводу.
Мои глаза скользили по строчкам, выхватывая термины. Описание цехов, сборочных линий, железнодорожных веток. Обычный советский индустриальный гигант. Но чутье контрразведчика начало спотыкаться о технические детали.
Тупиковая зона на северной окраине заводской территории.
В дневнике были выписаны цифры энергопотребления. Заявленный профиль сектора — склады временного хранения и архив технической документации. Но данные по кабельным трассам показывали лимит мощности, превышающий потребности огромного литейного цеха. Трансформаторная подстанция выдавала киловатты, которыми можно было запитать небольшой микрорайон.