Его приёмы реально помогают мне восстановить равновесие. И сейчас я вообще само спокойствие и умиротворение, если не считать волнение за Богдану, которой нет в её комнате.
В смятении захожу, сам не зная зачем. Просто толкает меня… И тут же замираю, увидев в своей кровати знакомую фигурку.
Богдана спит, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку.
Улыбка сама собой лезет на лицо, а сердце знакомо щемит. В моей комнате, в моей постели… Богдана тоже скучала?
Навалившиеся проблемы тут же отходят охренеть на насколько дальний план.
Осторожно подхожу и сажусь на край кровати. Почти затаив дыхание, протягиваю руку, убирая непослушную прядку с лица Богданы.
Мгновение прикосновения к ней слишком отзывается на сердце желанием жить. Аж выть хочется.
С трудом убираю руку, напоследок лёгкими движениями пальцев пробежавшись по нежной коже щеки Богданы. Не ухожу и не собираюсь. Но и тревожить её сон не хочу. Просто смотрю, как подрагивают ресницы в такт её мерному дыханию, как соблазнительные губы приоткрываются, как безмятежно сейчас её лицо.
Почему, ну почему всё это случилось именно с нами?..
Если бы не сделка с Феликсом, я был бы самым счастливым человеком на свете.
Вспоминаю, как Богдана подбежала ко мне с лестницы, как доверчиво прижималась, как признавалась в любви. Ей точно непросто было сделать эти шаги, учитывая, что я отталкивал её всем поведением с момента их возвращения. Но она не сдавалась.
От этой мысли переполняет такой нежностью, что щемит сердце.
Я ведь даже не рассчитывал на её любовь. Надеялся, конечно. Пока не связался с Феликсом. И то лишь в глубине души, на деле никогда не позволял себе забываться.
Богдана шевелится во сне, проводит рукой по простыне, будто ищет что-то. И бормочет, как бы оправдываясь:
— Я не сплю…
Эти слова и её полусонный вид так умиляют, что я снова улыбаюсь, даже не сразу это сознавая.
— А зря. Надо выспаться, — с теплом укоряю.
Но следующие слова Богданы стирают улыбку с лица. Слишком тревожно, волнующе и проникновенно они сказаны, даже выстраданы. Девчонку не оставляет беспокойство даже в таком, полудрёмном состоянии.
— Если я засну… Вдруг ты… исчезнешь. Я проснусь, а тебя не будет, — тихо и отрывисто проговаривает она, и снова ищуще проводит рукой по простыне.
Не выдерживаю. Забираюсь в кровать, обнимаю Богдану, прижимаю к себе.
— Я здесь. И останусь здесь. Я с тобой, — твёрдо говорю, гладя её по волосам и подмечая, как дыхание девчонки снова становится спокойным и размеренным.
Скоро сон окончательно забирает её, и она сладко спит, устроившись в моих руках.
*******
Чувствую, как Богдана просыпается, но не перестаю обнимать. Ну невозможно её отпустить! Хочется жадно ловить каждую секунду нашей близости и хотя бы какое-то время не думать, что потом дальше.
Она слегка ёрзает в моих руках, но кладёт свои сверху, удерживая. Снова улыбаюсь… Кажется, Богдана тоже.
А потом поднимает голову, окуная меня в тепло её взгляда. Аж дыхание сбивается
— Так ты не спал? — хрипловато спрашивает.
— Нет, — подтверждаю, больше никак это не комментируя.